Гирш Ременник
1910 – 1986
В марте 1957 года в тесном прокуренном кабинете на улице Короленко в Киеве сидел мужчина средних лет. За его плечами были война, годы лишений, потеря близких. Мужчину допрашивали чекисты. Он твердил: «Я не занимался антисоветской деятельностью. Я просто хотел увидеть святые места. Да, я передавал газеты из Израиля другим, но только потому, что они просили. Я не знал, что это запрещено. Я не шпион – я лишь еврей, который хочет жить на своей исторической родине». Мужчину звали Гирш Шмулевич Ременник.
Гирш Ременник родился в 1910 году в местечке Белиловка Бердичевского уезда Киевской губернии. Тамошняя еврейская община составляла большинство населения и веками сохраняла традиционный жизненный уклад. На улицах звучал идиш, суббота была выходным днем, а дети обычно начинали свое образование с хедера – еврейской религиозной школы.
Семья Ременников была небогатой – отец Гирша был мелким торговцем. Но, как это часто бывало в еврейских местечках, даже скромный достаток не помешал родителям дать сыну хорошее религиозное образование и привить ему любовь к родной культуре и языку. В хедере Гирш изучал иврит и религиозные тексты. Детские годы повлияли на всю его дальнейшую жизнь – до конца своих дней он останется глубоко религиозным человеком.
В 1920 году, когда Гиршу исполнилось десять лет, семья переехала в Киев. То было тревожное, непростое время: шла Гражданская война, город переходил из рук в руки. Еврейское население страдало от погромов. С установлением власти большевиков стало спокойнее. В двадцатые годы в СССР проводилась политика коренизации, в рамках которой национальности бывшей империи получили некоторые права. Еврейские школы, театры, газеты существовали легально – правда, под неусыпным контролем партии. По всей Украине возникали еврейские национальные кружки, параллельно действовало сионистское подполье. В это время Гирш вступил в молодежную организацию «Ха-шомер-ха-цаир» («Юный страж»): мечта о переселении в Эрец-Исраэль была и его мечтой. Там он продолжил изучение иврита и еврейской литературы.
К 1930-м период коренизации в СССР сменился жестким централизмом. Сталин начал кампанию по борьбе с «национальным уклоном». Для евреев это означало, что отныне любое проявление национального самосознания могло быть истолковано как «сионизм», который приравнивался к контрреволюционной деятельности. Для Гирша, всем сердцем преданного родной культуре, этот период наверняка был особенно тяжелым…
Впрочем, и в самые темные эпохи есть место личному счастью и успехам. В 1934 году Гирш закончил экономический факультет Всесоюзного заочного института Наркомфина. Получив высшее образование, он смог рассчитывать на успешную карьеру в сфере финансов. В 1937 году женой Гирша стала Рахель Либензон – сестра его друга Бенциона Либензона. Через год у них родилась дочь Ривка.
В 1939 году Гирша призвали в армию. Благодаря своему образованию он получил должность начальника финансовой части. 22 июня 1941 года началась германо-советская война. В сентябре немецкие войска подошли к Киеву. В городе было объявлено осадное положение, началась эвакуация. Рахель с Ривкой чудом сумели выбраться из Киева – на баржах под непрекращающимися бомбежками. Оставшиеся в городе родители Рахель погибли от рук нацистов…
Гирш в это время был на фронте. Участвовал в боях, получил легкую контузию. В 1945 году демобилизовался и вернулся к семье в Киев. Через два года родилась младшая дочь, Итта. Гирш, к этому времени обладавший немалым опытом в области финансов, устроился на работу главным бухгалтером в «Укрхудожпромсоюз». Казалось, впереди счастливая жизнь, полная новых свершений и приятных хлопот…
Увы – в послевоенные годы начался новый виток государственного антисемитизма; он и всегда был присущ сталинскому режиму, но к этому периоду выкристаллизовался в системную политику. В 1948 году, после организованного чекистами убийства выдающегося актера и режиссера Соломона Михоэлса, началась кампания по борьбе с сионизмом и космополитизмом. Еврейские театры, газеты и журналы закрывались, творческая интеллигенция подвергалась преследованиям. Вслед за разгромом в 1952 году Еврейского антифашистского комитета последовало печально известное дело врачей...
Все ждали, что со смертью Сталина 5 марта 1953 года вакханалии террора придет конец. Но для евреев оттепель оказалась очень неоднозначной. Хрущев как-то заявил израильскому послу в СССР Голде Меир: «Мы – за коммунизм, а вы – за сионизм. А сионизм – это враг коммунизма». Для советских органов безопасности это означало, что борьба с сионизмом продолжается.
Несмотря на риск, Гирш остался верен традиции, в которой был воспитан с детства. В это непростое время он организовал в своей квартире курсы иврита. От Нехемии Леванона – сотрудника израильского посольства в СССР, тайно помогавшего советским евреям вернуться на историческую родину, – Гирш получал печатную продукцию из Израиля: газету «Давар», молитвенники и другие материалы. Издания передавались во время встреч с Леваноном в киевской синагоге. Гирш также подружился с писателем и публицистом Барухом Вайсманом, чьи произведения они с Леваноном тайно переправляли в Израиль.
Деятельность киевского сионистского подполья не осталась незамеченной советскими спецслужбами. Еще в феврале 1953 года 5-й отдел УМГБ Киевской области завел дело на группу «еврейских буржуазных националистов». Агенты чекистов Эмес и Кант (литератор Гирш Блонштейн) сообщали о тайных встречах, на которых обсуждалась израильская пресса, критиковался советский режим и его отношение к еврейскому вопросу. В 1956 году Нехемия Леванон и еще двое сотрудников израильского посольства были объявлены persona non grata за связи с советской еврейской общиной. Тучи над киевскими сионистами сгущались…
Гирш, наверняка прекрасно осознавая опасность, попросил вызов в Израиль у Бенциона Либензона. Шурин к тому времени репатриировался и мог прислать родственникам вызов. В 1957 году он был получен, но выехать Ременники не успели.
Наступила развязка. Сначала – в феврале – были арестованы соратники Гирша: Барух Вайсман, Исаак Фридман и Меир Дразнин. А месяц спустя настал и его черед: 19 марта 1957 года Гирш оказался в киевских застенках МГБ.
Ему предъявили обвинение по статье 54-10, часть 2 УК УССР – «антисоветская агитация и пропаганда». На допросах Гирш не отрицал, что читал газеты и литературу из Израиля и передавал их другим. Он объяснял это религиозными мотивами, желанием сохранить еврейскую культуру и язык.
В деле содержится любопытный документ – психиатрическая экспертиза Гирша Ременника в Киевской психоневрологической больнице им. Павлова. Оказалось, что он страдал «психастенией» – неврозом навязчивых состояний, о чем и заявил следствию, вероятно, надеясь на смягчение приговора.
Заключение экспертов помогает лучше понять личность Гирша, мотивацию его поступков. Перед нами, конечно, вовсе не коварный шпион или фанатичный агитатор, а скромный интеллигент, глубоко верующий и преданный родной культуре и измученный болезнью: «С детства религиозен, соблюдает все обряды. Всегда отличался тревожным и мнительным характером. Примерно с 1937 года у него стали появляться навязчивости... Критически относится к ним, много читал о подобных явлениях, но преодолеть их не может. Говорит, что, являясь человеком глубоко верующим, ждет избавления только от Бога… С особым трепетом говорит о святых местах в Палестине, при этом у него на глазах появляются слезы. Верит в возможность своего исцеления при прикосновении к этим святыням». Для Гирша выезд в Израиль означал бы не только возвращение к истокам, но и реальную надежду на исцеление.
Быть может, эксперты и сочувствовали Гиршу, но облегчить его участь не могли: он прекрасно осознавал свои действия, а потому в итоговом заключении значилось: «обнаруживает признаки психастении, однако душевным заболеванием в смысле ст. 10 УК УССР не страдает и является вменяемым».
23 июля 1957 года Киевский областной суд вынес Гиршу приговор: восемь лет исправительно-трудовых лагерей. Его соратники Исаак Фридман и Меир Дразнин получили по десять лет, семидесятилетний Барух Вайсман – пять. Гирша отправили в Потьминские лагеря в Мордовской АССР. Там он с большим риском для себя обучал ивриту других евреев, в том числе Давида Хавкина, Шимона (Семена Моисеевича) Подольского – отца выдающегося лингвиста Баруха Подольского.
Сразу после ареста Гирша семья начала бороться за его освобождение. Были написаны письма в ООН, в Верховный совет СССР, правительству Израиля, в Комитет солидарности с евреями СССР. Жена Гирша Рахель даже сумела прорваться к машине Хрущева и передать ему непосредственно в руки письмо с требованием освободить мужа.
Что-то из этого, очевидно, возымело свое действие – в лагере Гирш провел меньше трех лет. Его освободили 18 апреля 1960 года, по постановлению Пленума Верховного Суда СССР. Но, вернувшись в Киев к семье, он продолжил тайно преподавать иврит и распространять сионистскую литературу. В 1969 году, пройдя подпольные курсы иврита, к делу отца присоединилась и младшая дочь Итта.
Годом ранее Ременники вновь подали заявление на выезд в Израиль и получили отказ. В это время киевские власти широко применяли против евреев-отказников разнообразные меры давления. Их увольняли, не принимали на работу. Вызывали на «собеседования» в силовые органы, где высказывались прямые угрозы. Отказники подвергались административным арестам по надуманным причинам, по сфабрикованным «фактам» возбуждались уголовные дела. На железнодорожном и авиационном транспорте на лиц «еврейской национальности» устраивались настоящие облавы, чтобы помешать передаче жалоб непосредственно в Москве.
Тем не менее отказники продолжали активно добиваться выезда в Израиль. Они организовывали коллективные обращения в органы власти, в знак протеста проводили голодовки. В этих акциях принимал участие и наш герой.
В 1971 году Гирш и его семья наконец получили долгожданное разрешение на выезд. Они поселились в Хайфе – городе на склоне горы Кармель, откуда открывается чудесный вид на Средиземное море. До выхода на пенсию Гирш десять лет работал бухгалтером в оборонной промышленности. Его жизненный путь завершился в 1986 году.
Заветная мечта Гирша и главная цель его жизни – вернуться на историческую родину – осуществилась. Он смог прикоснуться к иудейским святыням. Но исцелился ли его давний недуг?..
Хочется верить – да. В основе «психастении», невроза навязчивых состояний, всегда лежит страх, нестихающая тревога. Страх, что над детьми станут издеваться лишь из-за их национальности; что о преданности родному языку и традициям узнают – и благополучная жизнь в одночасье рухнет. Но на родной земле бояться Гиршу было нечего. Там он обрел долгожданное счастье и наверняка – душевный покой.
Михаил Кривицкий
Библиография и источники
Отраслевой государственный архив Службы безопасности Украины. Фонд 6. Опись 1. Дело 71254фп.
Ременник, Герш // Ременник, Герш — Ежевика-Энциклопедия
Ременик Гирш Шмулевич (1910) // База данных «Открытый список»
Костырченко Г. В. Тайная политика Сталина: власть и антисемитизм. М. 2001.
Gitelman Z. Y. A Century of Ambivalence: The Jews of Russia and the Soviet Union, 1881 to the Present. Bloomington. 2001.
Golden P. O Powerful Western Star!: American Jews, Russian Jews and the Final Battle of the Cold War. Jerusalem. 2012.
Jews in the Soviet Union: A History: In 6 Vols. / G. Estraikh, D. Engel (eds.). New York. 2022–2025.
Pinkus B. The Jews of the Soviet Union: The History of a National Minority. Cambridge. 1988.
Ro’i Y. The Struggle for Soviet Jewish Emigration, 1948–1967. Cambridge. 1991.
Slezkine Y. The Jewish Century. Princeton. 2004.
