Элла Лингенс-Райнер
1908 – 2002
Героиня этого материала для проекта необычна. Чистокровная австрийка, Элла Лингенс-Райнер не пострадала от большевистской или нацистской диктатуры из-за своей национальности. Более того, она имела возможность сделать прекрасную карьеру врача или юриста и жить относительно беззаботно даже в условиях бесчеловечного гитлеровского режима. Но «беззаботно» – слово, которое меньше всего подходит нашей героине.
Речь не об умении (или неумении) радоваться жизни, когда все к этому располагает: счастлив и сам человек, и его близкие, а мир не сотрясают кровавые катастрофы. Увы! Середина ХХ века отмечена самым чудовищным потрясением в истории: десятки миллионов жертв, разрушенные страны и города. Однако еще накануне Второй мировой в Европе люди самого разного этнического и социального происхождения и достатка нередко оказывались перед сложным моральным выбором: подать руку помощи или не заметить; выступить в защиту гонимого ни в чем не повинного слабого, рискуя собственным благополучием, или промолчать. Элла Лингенс-Райнер в подобных ситуациях не сомневалась. Но обо всем по порядку.
Родилась наша героиня 18 ноября 1908 года в Вене. С детства демонстрировала прекрасные способности: рано освоила чтение и письмо, успешно училась в школе, была усидчивой и внимательной к деталям. Любовь к животным, вообще ко всему живому (как тут не вспомнить знаменитого соотечественника Эллы – философа и теолога Альберта Швейцера с его концепцией благоговения перед жизнью!) зародила в юной Элле сначала интерес к биологии, а потом и к медицине. Чуткая душа сочеталась в девушке с пытливым умом, склонным к анализу – отсюда и неподдельный интерес к праву. Став впоследствии студенткой, Элла живо интересовалась политикой и прекрасно в ней разбиралась, симпатизируя социал-демократам. Поднимавшие тогда голову фашизм, нацизм и ксенофобию она ненавидела всей душой.
Элла Райнер формировалась как личность незаурядная, начитанная, с разносторонними талантами. Не сказать, что детство и юность ее пришлись на безоблачные годы: Первая мировая война, падение многонациональной Австро-Венгерской империи, непростые полтора десятилетия Первой Австрийской республики – как в экономике, в повседневной жизни миллионов людей, так и в политике все было очень непросто. И все же наверняка Элла видела свою будущую жизнь в ярких красках.
Но над Европой уже нависла зловещая тень нацизма: в Германии и родственной Австрии он набирал все больше сторонников. В январе 1933 года к власти в Берлине пришел Адольф Гитлер. В Австрии тоже было неспокойно. Правительство консерватора, члена Христианско-социальной партии Дольфуса, опиравшегося на крупных промышленников и церковь, спровоцировало конфликт с социал-демократами и подавило в феврале 1934 года их восстание. Несколько месяцев спустя в стране установилась диктатура: Первая Австрийская республика пала. Страна медленно, но верно скатывалась к фашизму.
Элла Райнер в то время успешно изучала медицину и право в Мюнхене, Марбурге и Вене, познакомилась с будущим мужем – немецким врачом Куртом Лингенсом. Их объединяет не только профессия, но и политические взгляды: оба – убежденные антифашисты.
В 1933 году Курта исключают из всех немецких университетов за участие в антифашистской студенческой группе, после чего он переезжает в Вену. Элла Райнер тогда работала в юридическом консультационном центре Социал-демократической партии в австрийской столице, будучи членом исполнительного органа местного партийного отделения. С падением Республики в 1934 году СДПА была запрещена; Элла присоединяется к группе антифашистского подполья во главе с социалистами, супругами Отто и Кете Лейхтер.
7 марта 1938 года Элла и Курт поженились. Медового месяца у молодоженов не было: всего пять дней спустя произошло событие, окончательно разделившее их жизнь на «до» и «после». 12 марта 1938 года войска вермахта вошли в Австрию и аннексировали ее без единого выстрела. Молодые супруги задумались: быть может, эмигрировать? В первое время после аннексии это было сравнительно несложно. И все же Лингенсы решили: остаемся! – по крайней мере, пока. Представляли ли они, с какими вызовами им придется столкнуться?
С первых же дней оккупации супруги Лингенс начали помогать евреям – прежде всего, знакомым студентам. В буквальном смысле жизненно необходимой эта помощь оказалась в так называемую Хрустальную ночь или Ночь разбитых витрин 9–10 ноября 1938 года.
Поводом для этих событий послужила смерть в Париже немецкого дипломата Эрнста фон Рата после покушения на него польского еврея Гершеля Гриншпана. Немецкая государственная печать отреагировала на покушение откровенно ксенофобскими статьями с обвинением евреев в ненависти к германскому народу, а главный гитлеровский пропагандист Геббельс заявил: «…если на врагов рейха обрушится волна народного негодования, полиция и армия не будут вмешиваться».
Спустя считанные часы после известия о смерти Рата в крупнейших городах Германии и Австрии тишину позднего ноябрьского вечера нарушил звон разбитого стекла. Он послужил зловещим сигналом: на синагоги и еврейские лавки обрушились тысячи крепких мужчин и юношей – в основном это был, конечно, не абстрактный негодующий «народ», а переодетые в гражданское штурмовики СС и члены гитлерюгенда.
В Вене, где жили Лингенсы, серьезно пострадали 42 синагоги и множество еврейских бизнесов. В самый разгар погрома, длившегося почти сутки, Элла и Курт спрятали у себя десять еврейских семей. Всего в Хрустальную ночь погиб 91 еврей, несколько сотен получили ранения. Около 30 тысяч человек были арестованы и заключены в концентрационные лагеря. Большинство среди них составляли здоровые молодые мужчины. Это решение нацистов преследовало две цели: ограничить возможности немецких и австрийских евреев для сопротивления и заодно начать запланированный геноцид.
Элла и прежде не обманывалась насчет сущности гитлеровского режима, но теперь нацисты окончательно сбросили маски: их главной целью являлось полное уничтожение еврейского народа. Именно за Хрустальной ночью последовало издание так называемых законов о расовой чистоте, лишивших евреев гражданских прав.
Но Лингенсы были не одни в своих попытках противостоять надвигающейся тьме. В 1939 году они познакомились с бароном Карлом фон Мотесицки – антифашистом, мать которого была еврейкой. Прежде он также изучал медицину в Венском университете. В поместье барона в Хинтербруле, пригороде Вены, часто укрывались евреи и участники антинацистского сопротивления. Элла и Курт подружились с Карлом, и на лето барон фон Мотесицки пригласил Лингенсов пожить у него. В это время Элле был особенно полезен свежий воздух – она ждала малыша. 8 августа 1939 года в доме фон Мотесицки у Эллы и Курта родился сын, Питер Михаэль Лингенс.
Тем временем нацистская Германия накопила силы для глобальной бойни: 1 сентября 1939 года с ее нападения на Польшу началась Вторая мировая война. Весной – летом 1940 года были оккупированы Дания, Норвегия, Нидерланды, Бельгия и, наконец, Франция. 22 июня 1941 года рейх дал старт завоевательному походу на Советский Союз. К сотням тысяч евреев и антифашистов – узников концентрационных лагерей родом из Германии, Австрии и Чехословакии – вскоре добавились миллионы из захваченных полностью или частично стран Западной, Восточной, Юго-Восточной Европы.
Теперь Лингенсы прекрасно понимали: им предстоит долгая и крайне опасная работа. Быть может, иногда они подумывали о бегстве – например, в нейтральную Швейцарию. Но супруги осознавали: на родине они нужнее, здесь у них есть возможность спасти многих.
В течение нескольких месяцев в 1941 – 1942 годах Лингенсы прятали у себя молодую еврейку Эрику Фелден. Им помогали друзья: супружеская пара, чья работа была связана с распределением продуктовых талонов, обеспечивала Эрику питанием. По удостоверению личности экономки Лингенсов заболевшая девушка получала медицинскую помощь, ей даже сделали операцию.
Дом Лингенсов стал настоящим прибежищем для их еврейских друзей: одни отдавали на хранение ценные вещи, другие просили Лингенсов вывести их на связных и помочь им бежать от нацистов. Одним из таких связных стал еврей Рудольф Клингер – бывший актер. Как выяснилось позже, он был предателем – информировал гестапо о деятельности Лингенсов и барона фон Мотесицки. В 1942 году к Курту и Элле обратился их знакомый Алекс Вайсберг-Цибульски – еврей, который скрывался в Кракове. Он попросил помочь ему и его друзьям перебраться в Венгрию. Клингер вызвался сопровождать этих людей до границы…
В августе 1942 года Вайсберг-Цибульски отправил в Вену братьев Бернарда и Якова Гольдштейнов с женами Хелен и Пепи, чтобы переправить их в безопасное место. Клингер доставил беглецов до границы, но в последнюю минуту сдал их немцам. 13 октября 1942 года Лингенсы и барон фон Мотесицки были арестованы. Курта Лингенса тут же мобилизовали в военную часть, отправляющуюся в самую жестокую мясорубку, на советский фронт. Там он был серьезно ранен. Карла фон Мотесицки после четырех месяцев тюрьмы отправили в Аушвиц, где он умер от тифа 25 июня 1943 года.
5 февраля 1943 года Эллу отправили в женское отделение концентрационного лагеря Биркенау-Аушвиц. Ей присвоили номер 36 088. Она и здесь смогла быть полезной людям, спасать жизни – в качестве заключенного-врача. Позже Элла вспоминала в мемуарах «Узники страха»: «Мы прятали женщин где-нибудь в бараке – эсэсовцы приказывали называть имена из карточек в больничной картотеке. Мы переправляли их тайком в «арийские» бараки или туда, где отбор уже был проведен. Мы бы внесли их имена в список пациентов, подлежащих выписке, и отправили бы их карточки в офис для оформления документов – нацисты запретили бы любые выписки из больницы в дни отбора».
Трудно передать словами чувства узников, их отношение к Элле: для них она была поистине ангелом, протягивающим руку помощи посреди ада.
В 1943 году Элла сама оказалась на грани смерти: она тяжело заболела тифом. В этот критический момент ей помог Вернер Роде – оберштурмфюрер СС, врач в концлагерях Бухенвальд, Нацвейлер-Штрутгоф и Аушвиц. Вместе с Роде Элла до войны изучала медицину в Марбургском университете. Вернер перевел Эллу Лингенс в лазарет главного лагеря Аушвица, а затем провел кампанию за улучшение гигиенических условий в женском лагере.
По воспоминаниям некоторых заключенных, Вернеру Роде был не чужд гуманизм. Он был причастен к гибели тысяч узников: лично отдал приказ убить несколько десятков польских мальчиков из Замостья при помощи инъекции фенола; принуждал заключенных употреблять тяжелые наркотики – морфий и гексобарбитал, а когда многие умерли, назвал их смерть «забавной». Но иногда Роде пользовался своей властью, чтобы помогать людям. Элла Лингенс дала его фигуре однозначную оценку: «Он спас мне жизнь, но он также отправил десятки тысяч людей на смерть. Все, кто пытался таким образом смягчить свою участь, без раздумий убивали в других случаях». После окончания войны Вернер Роде был судим и приговорен в 1946 году к смертной казни через повешение.
Едва оправившись от болезни, Элла вернулась к своим обязанностям. Исхудалая и ослабевшая, она все равно не позволяла себе работать меньше 12–13 часов в сутки.
В декабре 1944 года Эллу Лингенс перевели в Агфа-Коммандос – один из вспомогательных женских лагерей Дахау. Там она сохранила должность лагерного врача и даже получила больше свободы, чем в Аушвице.
Условия в Агфа-Коммандос оказались лучше, чем в основном лагере Дахау. Около пятисот женщин (193 из Голландии, 10 из других стран Западной Европы, остальные – из Восточной и Юго-Восточной Европы) нацисты использовали в качестве подневольных рабочих на Agfa – бывшей фабрике по производству фотоаппаратов в Мюнхене-Гизе, юго-западном пригороде Мюнхена, в 23 километрах от главного лагеря Дахау. Узницы собирали здесь таймеры зажигания для бомб, артиллерийских снарядов и ракет Фау-1 и Фау-2.
Прекрасно понимая, над чем они вынуждены работать, заключенные Агфа-Коммандос всячески старались саботировать производство. Элла Лингенс поддерживала их благодаря возможностям, которые предоставляла ей должность врача.
В январе 1945 года дорога между главным лагерем Дахау и Агфа-Коммандос оказалась непроходимой из-за постоянных бомбардировок союзников. Снабжение лагеря продуктами нарушилось. Доведенные до отчаяния голодом, изнурительной работой и регулярными вспышками заболеваний (в лагере свирепствовали брюшной тиф, скарлатина, туберкулез) в январе 1945 года голландские узницы объявили забастовку – неслыханное дело в концентрационном лагере! Заключенные продемонстрировали невероятное единство. Производство остановилось. Срочно прибывшие гестаповцы провели расследование, но не смогли найти зачинщиц. В результате в одиночную камеру на семь недель посадили одну – выбранную наугад – забастовщицу по имени Мэри Вейдерс.
Под большим подозрением оказалась и Элла Лингенс: нацисты прекрасно знали о ее помощи заключенным еще в Аушвице. Но отсутствие доказательств и происхождение сыграли в ее пользу. Впоследствии Элла писала, что только сочетание отводящего фашистам глаза «арийского» происхождения, облегчавшего ей условия заключения, профессионализма и внутренней силы, готовности работать до изнеможения помогли ей выжить в условиях лагерей.
Однако положение Эллы в Агфа-Коммандос существенно ухудшилось: начальство ей больше не доверяло и старалось оградить «от излишних контактов с заключенными, склонными к беспорядкам». В середине февраля 1945 года Элла Лингенс обратилась к администрации с просьбой перевести ее в главный лагерь Дахау (причина этой просьбы осталась для нас неизвестна).
После освобождения Дахау американцами 29 апреля 1945 г. туда прибыло множество журналистов-репортеров. «Они пытались понять, что здесь происходит, – вспоминала Элла, – чтобы рассказать об этом миру, хотя, наверное, никто из тех, кто сам не испытал всего этого, никогда не сможет понять это по-настоящему».
После освобождения из Дахау Элла вернулась в Вену. Она закончила учебу в Венском университете, а затем работала в нескольких клиниках и государственных учреждениях. Много сил и времени Элла отдавала информированию общественности о последствиях национал-социализма и о своем опыте работы в лагере смерти: посещала с лекциями школы и университеты, работала над книгой воспоминаний. В послевоенной Австрии ее деятельность была особенно актуальной, так как национал-социалистическое прошлое страны замалчивалось властями. В 1973 г. Элла вышла на пенсию и заняла пост советника министра в Федеральном министерстве здравоохранения и охраны окружающей среды.
В 1948 году Элла Лингенс-Райнер опубликовала мемуары «Узники страха», в которых описала ужасы концентрационных лагерей и стойкость, беспримерное мужество их узников. Эти качества помогали им сохранять остатки душевного тепла, человечности и достоинства даже посреди кромешного ада.
Книга Эллы Лингенс представляет большую ценность для изучения глубинных социально-психологических истоков нацизма. Перед читателем предстают образы нацистских палачей – не карикатурные носители «абсолютного зла» из пропаганды, а живые люди со своими слабостями и причудами. И оттого эти образы только страшнее.
Ранее был упомянут врач Вернер Роде – «временами склонный к проявлению доброты» убийца тысяч невинных. Еще больший ужас вызывает фигура Марии Мандель – начальницы женского отделения лагеря Аушвиц-Биркенау. Как вспоминала Элла Лингенс, «эту привлекательную, высокую и сильную женщину с красивыми золотыми волосами и голубыми глазами легко было представить успешной хозяйкой загородной гостиницы и заодно мясной лавки, в окружении счастливых домочадцев». Более того, Мария Мандель увлекалась музыкой и даже приказала создать из заключенных женщин лагерный оркестр, встречавший новоприбывших у ворот лагеря веселой музыкой. Руководила оркестром австрийская скрипачка еврейского происхождения Альма Мария Розе, племянница композитора Густава Малера. Мария Мандель называла Альму подругой и не раз заявляла, что та – последняя из всех, кто когда-либо отправится в газовую камеру. Когда Альма Розе заболела, Мандель приказала заключенным перенести скрипачку в свою комнату. В некотором смысле начальница женского отделения сдержала обещание: 5 апреля 1945 года Альма Розе умерла не в газовой камере, а от болезни.
А еще Мандель «любила детей». Элла Лингенс описывает сцену, в которой у двери начальницы стоят четверо еврейских малышей с мамами (мамы – в отчаянии, потому что не знают, для чего понадобились их чада). Мария Мандель приглашает детей к себе и несколько минут спустя отпускает с кусками пирога и конфетами. Как мило, не правда ли?..
Но та же Мария Мандель – эта добродушная, пышущая здоровьем и силой австрийская «хозяюшка» – отличалась совершенно слепой преданностью и любовью к фюреру. До перевода в Аушвиц-Биркенау она «прославилась» в лагере Равенбрюк издевательствами над узниками. В Аушвиц-Биркенау Мандель лично производила отборы заключённых и тысячами отправляла их в газовые камеры – всего она ответственна за гибель около 500 тысяч женщин и детей. В ноябре – декабре 1947 года Мария Мандель предстала перед судом в числе главных фигуранток Первого аушвитского процесса. Приговорена к смертной казни через повешение, 24 января 1948 года приговор приведен в исполнение.
Размышляя о подобных примерах, Элла Лингенс приходит к важной и одновременно шокирующей мысли: грань между разумным, добрым существом и безжалостным чудовищем в человеке крайне зыбка. Эффективно налаженная пропаганда способна за считанные годы превратить тысячи людей, в обычных условиях лишь склонных к насилию (возможно, пишет Элла, некоторые из них стали бы пациентами психиатров) в кровожадных монстров, воплощающих свои безумные фантазии. Ничуть не меньше и тех, кто к чужому горю абсолютно безразличен. В условиях нацистской диктатуры именно такие люди «возвышаются» и получают власть решать: кому жить, а кому умереть. Поистине страшный, дьявольски заманчивый соблазн…
В начале марта 1964 года Элла дала показания в качестве свидетеля во время Второго аушвитского процесса (он проходил во Франкфурте-на-Майне) против нацистских палачей, работавших в крупнейшем концентрационном лагере рейха. Много лет она занимала пост президента организации бывших узников Аушвица (Osterreichische Lagergemeinschaft Auschwitz). В 1980 году в Иерусалиме Яд Ва-Шем наградил Эллу Лингенс-Райнер и Курта Лингенса Почетной медалью Праведника народов мира.
Элла Лингенс-Райнер умерла 30 декабря 2002 года в Вене. Ее сын Петер Михаэль Лингенс позже вспоминал «За несколько дней до смерти моя мать снова встала с постели. Она опиралась на стены комнаты и длинного коридора и внезапно остановилась в дверях гостиной, очевидно, немного сбитая с толку. …она повторяла одно предложение, ее глаза расширились от страха: Ты не сожжешь меня? Ты не сожжешь меня, не так ли?»…
Очевидно, пребывание в концлагере стало для Эллы Лингенс-Райнер чудовищным, запредельно травматичным опытом. Даже в душе столь мужественной женщины оно не могло не оставить тяжелейшую рану – своего рода «черную дыру», лишь притихший со временем, но всегда живой источник страха.
Но тогда, в 40-х, посреди обнесенных колючей проволокой бараков, переполненных десятками тысяч узников, Элла одолевала свой страх каждый день. И наградой за это ей стали сотни спасенных жизней. Душевный свет Эллы Лингенс-Райнер, ее доброта и человечность всегда будут жить в потомках тех, кто благодаря ей выбрался из ада.
31.12.2025
Автор: Михаил Кривицкий
Библиография и источники:
Ella Lingens. Prisoners of fear. London, 1948.
A. Gadzinski. Kalliope Austria: Frauen in Gesellschaft, Kultur und Wissenschaft. Wien, 2015. S. 60.
Lingens Ella, geb. Reiner // biografia: Lexikon österreichischer Frauen. 2016. Vol. 2. S. 1993—1994.
Эстер Гинзбург. Доктор Элла. К 115-летию со дня рождения Эллы Лингенс // Еврейская панорама. Независимая ежемесячная газета. Еврейская панорама :: 11 (113) Ноябрь 2023 :: Доктор Элла
S. Steinbacher. Dachau – die Stadt und das Konzentrationslanger in der NS-Zeit. Die Untersuchung einer Nachbarschaft. Munchen, 1993.
Дахау. Энциклопедия Холокоста. Мемориальный музей Холокоста. Дахау | Энциклопедия Холокоста
Ernst Klee. Auschwitz, die NS-Medizin und ihre Opfer. 3. Auflage. Frankfurt am Main, 1997.
Hermann Langbein. Menschen in Auschwitz. Frankfurt-am-Main, 1980.
С. В. Аристов. Повседневная жизнь нацистских концентрационных лагерей. М., 2017.
Ханс Моммзен. Нацистский режим и уничтожение евреев в Европе. М., 1980.
