Нехемия Леванон (Левитан)
1915 – 2003
В истории еврейского народа второй половины XX века есть страницы, которые читаются как захватывающий геополитический детектив, а по своей сути являются величайшими гуманитарными эпопеями. Одной из ключевых фигур одной такой истории был человек, чье имя десятилетиями произносилось лишь шепотом, а его деятельность была скрыта под грифом строжайшей секретности. Нехемия Леванон – дипломат, многолетний руководитель секретной государственной службы «Натив» – стал главным мотором всемирной кампании по спасению и репатриации советского еврейства. Пройдя путь от юноши-сиониста и первопроходца галилейских болот до непубличного стратега, склонявшего на свою сторону американских и европейских лидеров, Нехемия доказал, что несокрушимая воля и преданность своему народу способны пробить даже самый глухой железный занавес.
…Нехемия (Нюма) Левитан родился 23 марта 1915 года в местечке Руйиена на севере Латвии, в семье Иосифа и Берты Левитан. Его отец был управляющим небольшой кондитерской фабрики. Серьезный, всегда с иголочки одетый мужчина, Иосиф снискал уважение рабочих своей справедливостью и преданностью делу. Но за консервативным образом фабриканта скрывался убежденный коммунист, ярый революционер-подпольщик. Фабрику Иосиф использовал как прикрытие: в деревянных ящиках из-под сырья из-за границы ввозилось оружие. Однажды товарищи предупредили его, что схема раскрыта – и Иосифу пришлось бежать. Никто из семьи его больше не видел, а бывший тогда совсем крохой Нюма и вовсе не помнил.
Лишь много позже выяснилось, что Иосиф погиб в советско-польскую войну, сражаясь в рядах Красной армии. Интересно, как бы сложились впоследствии отношения сына-сиониста и отца-большевика, уцелей последний. Не от Иосифа ли Нюма перенял авантюризм и своего рода умение перевоплощаться, которое впоследствии сыграет немалую роль в его жизни?..
В разгар Первой мировой, когда немецкая армия приближалась к границам Латвии, трое дядей Нюмы решили покинуть Руйиену и взяли с собой его мать с детьми и бабушку. Они бежали на Урал. Поселились в Перми.
Город на берегах Камы был больше похож на разросшуюся деревню. Зимой большая река оказывалась во власти льда. Весной же детвора ожидала «сигнала» – жуткого грохота, который предвещал незабываемое зрелище: ледоход. А вот взрослым в годы Гражданской войны было не до веселья. От голода Берту Левитан и ее семью спасли предприимчивость женщины (Берта организовала у себя дома мини-производство мыла) и профессия дядей Нюмы: все трое были врачами. Местные жители охотно расплачивались с ними продуктами.
В конце 1920 года Берта решила переехать в Петроград – поближе к Латвии и Эстонии, где жили ее сестры. На новом месте тоже оказалось очень непросто. Речь шла о выживании, не хватало самого необходимого – но находчивая, никогда не унывающая Берта умудрялась сделать так, что дети об этом даже не подозревали.
В 1922 году благодаря помощи Американского еврейского объединенного распределительного комитета («Джойнта») семья перебралась в Таллин, к тете Нюмы. Там Нюма пошел в школу при еврейской общине, где преподавание велось на русском языке, а затем в еврейскую гимназию.
В Таллине юный Нехемия активно участвовал в жизни местной еврейской общины. Он пел в хоре, а со временем вступил в несколько молодежных сионистских организаций. В 1930 году он присоединился к трудовому сионистскому движению «Авода». Годом позже Нехемия основал отделение сионистского молодежного движения «Нецах» (сокращение от «Ноар Цофи Халуци» – «Пионерская скаутская молодежь») и два года спустя возглавил его эстонское отделение. Для подготовки к жизни в Палестине он прошел обучение навыкам ведения сельского хозяйства на коммунальной ферме под Таллином. В 1935 году Нехемия переехал в Латвию, где возглавил рижское отделение молодежного сионистского движения «Герцлия».
Два года спустя начался долгожданный путь Нехемии в Палестину. По дороге он ненадолго задержался в Вене, чтобы помочь тамошним активистам «Нецаха», а в феврале 1938 года прибыл в Эрец-Исраэль.
На исторической родине Нехемия стал членом кибуца Афиким близ Галилейского моря. Вместе с другими репатриантами из Прибалтики и англоязычных стран он основал «Англо-балтийский кибуц». В 1941 году их группа переселилась в долину Хула, на земли Еврейского национального фонда. Этот заболоченный, кишащий малярийными комарами и отрезанный от центра район Верхней Галилеи казался совершенно непригодным для жизни. Однако именно здесь в 1943 году молодые первопроходцы решили основать кибуц Кфар-Блюм, названный в честь выдающегося франко-еврейского социалиста Леона Блюма. Здесь же Нехемия женился на Бебе Левин, с которой познакомился несколькими годами ранее в летнем лагере в Латвии.
Нехемия стал одним из столпов новой общины. Он работал на осушении болот, стоял у истоков сельскохозяйственного производства, строил первые бараки и параллельно нес ночную стражу с оружием в руках, защищая поселение от нападений арабских банд. Вступив в ряды подпольной еврейской армии «Хагана», Нехемия быстро завоевал авторитет командира, сочетавшего хладнокровие, стратегическое мышление и заботу о людях. Опыт выживания в суровых условиях Галилеи, умение находить общий язык с представителями разных культур и непоколебимая вера в общее дело закалили его характер, заложив фундамент для миссии, к которой его вскоре призовет история.
С 1946 по 1948 год Нехемия Левитан был эмиссаром Еврейского агентства и организаций «Хабоним Дрор» и «Гехалуц» в Лондоне, работая с еврейскими молодежными сионистскими движениями и организуя алию. В декабре 1946 года он стал делегатом 22-го Сионистского конгресса в Базеле. В июне 1948 года, в разгар Войны за независимость, Нехемия вернулся в Израиль, чтобы помочь ишуву, а после войны стал администратором кибуца, управляя его экономикой.
Конец 1940-х – начало 1950-х годов ознаменовались рядом тяжелых для евреев событий: антисемитские демарши в арабских странах, волна антисемитских преследований в странах Восточной Европы и СССР, процесс Рудольфа Сланского в Чехословакии. У израильского руководства эти события вызвали серьёзные опасения за безопасность крупных еврейских общин за рубежом.
Начиная с самого момента создания израильского государства руководство страны постоянно обращалось к Советскому Союзу с просьбой разрешить выезд евреев в Израиль. Но Москва полностью заблокировала возможность репатриации. И уже с конца 1940-х годов израильское руководство постепенно пришло к решению о создании структуры, которая будет заниматься вопросами помощи евреям в странах, где контакты между еврейским государством и местной еврейской общиной ограничены.
В своей речи 21 мая 1950 года на праздновании 25-летнего юбилея родного для Нехемии кибуца Афиким Давид Бен-Гурион скажет: «Мы не отказались, не отказываемся и никогда не откажемся от связи с евреями Советского Союза и всегда будем требовать, чтобы Государство Израиль и наши братья в СССР поддерживали отношения». Эти слова станут фактическим девизом будущего «Натива». А полтора года спустя в дневнике премьер-министра появится запись: «Реувен Шилоах (первый глава Моссада – внешней разведки Израиля) предлагает создать государственную структуру, целью которой станет деятельность в арабских странах, помощь в эвакуации евреев из стран Восточной Европы и сбор информации о положении евреев в тех странах, где прямой контакт с Израилем невозможен».
В 1952 году такая структура была создана и начала свою работу. Ее кадровой основой стал «а-Моссад ле-Алия Бэт» – подразделение Еврейского агентства, способствовавшее нелегальной эмиграции европейских евреев в подмандатную Палестину. Несколько месяцев шли переговоры о том, в чьем подчинении будет эта новая структура. Бен-Гурион настоял на ее передаче в исключительное ведение государства, и в марте 1952 года был подписан соответствующий договор о подчинении непосредственно премьер-министру.
Первые месяцы организацию координировал Шайке Дан, но в начале 1953 года ее возглавил советник премьер-министра Шауль Авигур – легендарная фигура, один из основателей «а-Моссад ле-Алия Бэт». С ним работали Моше Кармиль (Червинский) и Шайке Дан. Шауль Авигур действовал в Цюрихе, передовой штаб под управлением Шайке Дана находился в Вене, а тыловой штаб, в Тель-Авиве, возглавлял Моше Кармиль.
Один из любопытнейших моментов в истории организации, сейчас известной всем как «Натив», – ее название. Первые годы новую структуру именовали попросту «ведомством Шауля» («а-Моссад шель Шауль»), а сотрудников – «людьми Шауля». В 1953 году появился акроним «Билу» – в честь раннесионистской организации, название которой основано на библейской фразе «Бейт Яков, Леху вэ-нелха» («Дом Иакова, встанем и пойдем»). В 1954 году возникло название «Мелет» (цемент), однокоренное ивритскому слову «милут» (помощь в побеге). И только в январе 1955 года начинает использоваться «Натив» – «Тропа». Все эти названия были негласными и держались в секрете. Официальной «ширмой» для нового ведомства стало название «Бюро по связям» («Лишкат ха-Кешер»).
В 1953 году Нехемию Левитана пригласил на встречу глава «Моссада» Иссер Харель. Предложение было необычным: возглавить тайную миссию по установлению контактов с еврейской общиной в СССР. Лидер кибуца Афиким прекрасно подходил на эту роль: внушительный опыт в сионистском движении, завидная выдержка, знание русского языка. Дело было серьезным и опасным – но Нехемию трудности не страшили.
В феврале 1953 года в Тель-Авиве произошел взрыв у советского посольства, и СССР разорвал дипломатические отношения с Израилем. Поэтому поначалу Нехемия работал в Стокгольме, формально – дипкурьером в израильском представительстве. На деле он изучал положение евреев в СССР и разрабатывал формы помощи им, в том числе возможности нелегального перехода через финскую границу.
После восстановления дипломатических отношений в июле 1953 года Нехемия переехал в Москву. В это время он меняет фамилию с Левитана на Леванона – не столько в целях конспирации, сколько из желания не подвергать опасности родственников в СССР. Его должность атташе по вопросам сельского хозяйства давала идеальное прикрытие: Нехемия мог свободно передвигаться по стране, объясняя поездки интересом к советскому опыту в соответствующей сфере.
Два года Нехемия и его товарищи, Моше Кехат и Моше Села, встречались с советскими евреями, передавая им молитвенники, фотографии Израиля, информацию о жизни в стране. Контакты – подчас мимолетные, ограниченные быстрыми рукопожатиями, – происходили в синагогах, на концертах еврейской песни (в эпоху оттепели они временно возобновились) и других культурных мероприятиях, на курортах и частных квартирах. Нехемия лично видел полные слез глаза стариков и горящие глаза молодежи. Он убедился: советские евреи не ассимилировались, их национальное самосознание живо, но они задыхаются в атмосфере тотального страха и изоляции.
Со временем Нехемии удалось создать подпольную сеть, объединившую Москву, Ленинград, Киев, Ригу, Таллин и Ташкент. «Советы думали, что я интересуюсь выращиванием картофеля. А я интересовался выращиванием евреев», – скажет он много лет спустя.
В этих словах Нехемии – юмор и немного бравады. Чекисты были вовсе не глупы и не зря ели свой хлеб. Израильское посольство находилось под плотным колпаком КГБ. За каждым дипломатом следовали бригады «наружки», а телефонные разговоры и помещения непрерывно прослушивались. «У них были свои особые, изощренные методы, – вспоминал Нехемия. – Помимо «чернорабочих», которых мы между собой называли шлеперс («бродяги»), попадались настоящие «специалисты», знатоки своего дела. Если первых можно было легко отличить по их внешности и поведению, то распознать вторых было очень сложно». Не обошлось и без внедрения в ряды «Натива» «крота» – им оказался советский шпион родом из Эстонии. Его сведения подтвердили давние подозрения чекистов.
10 июля 1955 года Нехемию и членов местной сионистской ячейки задержали в доме на набережной Москва-реки, всего в нескольких сотнях метров от Кремля. Стариков-евреев арестовали, а Нехемию, как дипломата, отпустили.
В августе 1955 года Нехемия Леванон, Моше Кехат и Моше Села были выдворены из СССР – за «поведение, несовместимое с дипломатической деятельностью, антисоветские действия, антисоветскую пропаганду, распространение антисоветской литературы и т. д.».
В 1955 году руководство «Натива» принимает решение о проведении долгосрочной операции «Бар», для чего в рамках секретной службы создается одноименное подразделение. Идейным вдохновителем операции стал интеллектуал и публицист Биньямин Элиав. Цель операции заключалась в мобилизации международного общественного внимания к положению евреев в СССР и странах соцлагеря. Тем самым планировалось усилить давление на советское правительство.
Представители «Бара» работали в израильских посольствах, консульствах и различных еврейских организациях в США, странах Европы, Латинской Америки, Канаде, Австралии и Новой Зеландии. Их деятельность включала информирование мировой общественности о положении евреев в Советском Союзе, координацию акций протеста и информационных кампаний, привлечение внимания к проблеме через СМИ, публичные выступления интеллектуалов и политиков. Более чем в двадцати странах были созданы Комитеты солидарности с евреями СССР.
Результатом поистине титанической работы сотрудников «Бара» стало возникновение целого международного общественного и правозащитного движения за свободу эмиграции и соблюдение религиозно-культурных прав евреев в СССР. Центром движения стали США: в Израиле понимали, что лишь сверхдержава способна оказать на Советы эффективное давление. В 1964 году Джейкобом Бирнбаумом была создана организация «Студенческая борьба за советское еврейство» («Student Struggle for Soviet Jewry»). Ее члены регулярно устраивали демонстрации по всему Нью-Йорку, проводили крупные акции протеста с участием сотен человек у Постоянного представительства СССР при ООН. Гимном нового движения стал спиричуэл «Go down Moses», который приобрел всемирную славу в исполнении легендарного Луи Армстронга.
Впоследствии к «Студенческой борьбе» присоединились и другие американские организации, а лозунг «Let my people go!» прогремел в крупнейших мировых столицах. Митинги солидарности в США и по всему миру собирали сотни тысяч человек. Массовые демонстрации у советских посольств, бойкоты культурных и торговых делегаций СССР, пикеты и петиции стали повседневной реальностью для советской дипломатии.
В 1956–1964 годах Нехемия жил на родине, занимая административные должности в кибуце Кфар-Блюм. Но в 1965 году, когда международное движение в поддержку советского еврейства разгорается с особой силой, он приехал в Вашингтон. Здесь он был назначен представителем коллегии адвокатов в посольстве Израиля. Нехемия работал с американскими еврейскими организациями, встречался с представителями Госдепартамента и членами Конгресса. Благодаря его усилиям вопрос о судьбе советского еврейства постепенно обретал актуальность на самом высоком уровне.
В 1970 году Нехемия стал руководителем службы «Натив», возглавив организацию в самый драматический и ответственный период ее существования. Семидесятые годы стали эпохой открытого восстания советских евреев против системы. Поворотным моментом стало так называемое «Ленинградское самолетное дело» (операция «Свадьба») летом 1970 года, когда группа отчаявшихся «отказников» попыталась захватить самолет, чтобы вырваться на свободу.
Когда советский суд вынес участникам акции смертные приговоры, мир взорвался. Нехемия лично координировал глобальную кампанию протеста, в результате которой мировые лидеры, включая Папу Римского и президента США, оказали беспрецедентное давление на Москву, и в конце 1970 года высшая мера наказания была заменена тюремными сроками.
23 февраля 1971 года в Брюсселе под эгидой Всемирной сионистской организации открылась первая Всемирная конференция еврейских общин в защиту советских евреев. По замыслу Нехемии, широкое международное представительство создавало впечатление, что ведущую роль в организации конференции сыграли США и другие западные страны, а не Израиль. Официально ее инициаторами и спонсорами выступила коалиция крупнейших еврейских организаций диаспоры. Однако реальным двигателем, стратегом и координатором всего мероприятия был «Натив» и лично Нехемия. За кулисами сотрудники «Натива» проводили колоссальную работу: объединяли разрозненные еврейские организации, писали черновики резолюций, формировали списки приглашенных и направляли повестку дня. Цель состояла в том, чтобы создать единый глобальный фронт давления на Кремль.
Масштаб мероприятия был беспрецедентным: в Брюссель съехались восемьсот делегатов из тридцати восьми стран. Среди участников были Давид Бен-Гурион, Менахем Бегин, бывший судья Верховного суда США Артур Голдберг, создатель вакцины против полиомиелита Альберт Сэбин, голливудский режиссер Отто Премингер, писатель Эли Визель, историк и философ Гершом Шолем, профсоюзный организатор и активист рабочего движения Альберт Шанкер. Конференция завершилась принятием исторической декларации, главным лейтмотивом которой стала библейская фраза «Шалах эт ами!» («Отпусти народ мой!»).
Когда в 1972 году советское правительство ввело «налог на образование» для желающих эмигрировать, информация об этом попала к Нехемии. Глава «Натива» передал сведения израильским и американским чиновникам. Это привело к принятию в 1974 году поправки Джексона-Вэника, которая увязывала торговый статус СССР с правом его граждан на свободу выезда. Благодаря этому при Брежневе Страну Советов сумели покинуть около двухсот пятидесяти тысяч евреев.
В 1982 году Нехемия ушел в отставку и вернулся в ставший ему родным кибуц Кфар-Блюм. Вместо тайных операций – работа в саду, тишина, Галилейское море… Однако и в кибуце он оставался духовным лидером и опытным советником. К нему продолжали приезжать дипломаты, историки, политики и те самые советские репатрианты, для которых его имя стало синонимом свободы. Нехемия обобщил уникальный опыт разведывательной и дипломатической работы в книге «Код: Натив». Вторая его книга, «Путь на берега Иордана», посвящена первой половине его жизни и репатриации.
Нехемия Леванон завершил свой земной путь в сентябре 2003 года в возрасте восьмидесяти восьми лет. Он был погребен на кладбище созданного им кибуца Кфар-Блюм, среди зеленых полей Верхней Галилеи. Его наследие – не просто успешная работа специальной службы. Это уникальный исторический пример того, как маленькое государство взяло на себя ответственность за каждого соплеменника, где бы он ни находился, и победило сверхдержаву силой духа, дипломатического мастерства и любви к своему народу. Сегодня сотни тысяч семей репатриантов, живущих в Израиле и по всему миру, их дети и внуки являются живым памятником делу Нехемии Леванона – человека, который открыл, казалось бы, наглухо запертые двери Исхода.
01.09.2026
Михаил Кривицкий
Библиография и источники
Еврейская эмиграция в свете новых документов / Центр Каммингса по исслед. России и стран Вост. Европы, Тель-Авивский ун-т, Центр хранения соврем. документации; под ред. Б. Морозова. Тель-Авив. 1998.
Канторович Н. Организация «Натив» и судьбы советского и постсоветского еврейства в исторической ретроспективе // Euro-Asian Jewish (EAJ) Studies. № 53 (2023).
Равив Д., Мелман Й. История разведывательных служб Израиля. М. 2000.
Ханин З., Морозов Б. «Предатели Родины»: еврейская эмиграция глазами советских властей. Тель-Авив. 2005 (на иврите).
A Second Exodus: The American Movement to Free Soviet Jews. Waltham. 1999.
Gitelman Z. Y. A Century of Ambivalence: The Jews of Russia and the Soviet Union, 1881 to the Present. Bloomington. 2001.
Golden P. O Powerful Western Star!: American Jews, Russian Jews and the Final Battle of the Cold War. Jerusalem. 2012.
Jews in the Soviet Union: A History: In 6 Vols. / G. Estraikh, D. Engel (eds.). New York. 2022–2025.
Levanon N. ha-Derekh el Gidot ha-Yarden : zikhronot ishiyim. Kibbutz Daliya. 1999. In Hebrew.
Levanon N. ha-Ḳod--«Nativ»: toldot ha-Ḳeshur ʻim Yehude artsot ha-Bloḳ ha-Soviyeṭi. Tel-Aviv. 1995. In Hebrew.
Pinkus B. The Jews of the Soviet Union: The History of a National Minority. Cambridge. 1988.
Ro’i Y. The Struggle for Soviet Jewish Emigration, 1948–1967. Cambridge. 1991.
Secret Effort to Aid Soviet Jews Officially Revealed After 40 Years // Jewish Telegraphic Agency h
Slezkine Y. The Jewish Century. Princeton. 2004.
Schroeter L. The Last Exodus. N. Y. 1974.
Wiesel E. The Jews of Silence: A Personal Report of Soviet Jewry. N. Y. 1966.
