Хаим (Ефим) Яковлевич Барсук родился в 1902 году в украинском городе Проскуров (ныне Хмельницкий), в семье Якова и Фради Барсук. Яков Хаимович Барсук (около 1870 года рождения) работал весовщиком у местных купцов. Хаим – второй сын в семье, у него было три брата и сестра: старший – Лазарь , двое младших – Меер и Израиль и Эня. Рос Хаим способным юношей, поступил в местное коммерческое училище.

Атмосфера в городе способствовала предпринимательству: до начала Первой мировой войны Проскуров стремительно развивался и стал крупнейшим торговым центром Подольской губернии – во многом благодаря проведенной через город железной дороге. Особенно важную роль город играл в экспорте зерна. Торговые и кредитные учреждения Проскурова обслуживали большой регион. Около половины населения составляли евреи.

Лихолетье революции и гражданской войны круто меняло судьбы миллионов. И, как водится, в эти неспокойные годы на территории рухнувшей империи поднимал голову антисемитизм. В 1919–1920 годах по Проскурову прокатились несколько волн еврейских погромов. Первый из них – в январе 1919 года – был вызван ложным обвинением так называемой «квартирной стражи» (органа еврейской самообороны) в поддержке большевистского восстания. Жертвами погрома стали 1650 человек, еще 600 получили ранения. В феврале 1922 года Еврейский общественный комитет помощи («Евобщестком») подготовил справку о жертвах еврейских погромов за 1919–1920 годы – как признавали ее составители, далеко не полную. Согласно справке, за два года в Проскурове от погромов в той или иной степени пострадали 1425 еврейских семей, общий материальный ущерб составил 8,7 миллиона рублей.

Семья Якова Барсука в кровавом вихре уцелела, однако во время погрома в феврале 1919 года брат Хаима , Лазарь получил “рубленые раны обоих рук и головы”, а во время погрома 18 ноября 1920 года ей был причинен ущерб в размере тысячи рублей. Трудно сказать, когда точно Хаим Барсук увлекся сионистскими идеями (быть может, еще в царское время) – но еврейские погромы 1919–1920 годов наверняка способствовали их укоренению.

В первые годы советской власти жизнь в Проскурове, казалось бы, налаживалась. Благодаря нэпу и экономической активности еврейского населения постепенно восстанавливалось городское хозяйство. Но экономический рост продолжался недолго: со свертыванием нэпа значительная часть ремесленников и торговцев перешла в бесправную категорию «лишенцев».

В политической сфере большевики изначально ориентировались на установление однопартийной диктатуры – любые другие организации воспринимались ими как угроза, в том числе и сионистские. Участники сионистского движения подвергались репрессиям едва ли не с первых месяцев существования Советов. К 1923 году в СССР оставались лишь две разрешенные властями сионистские организации: Еврейская коммунистическая рабочая партия «Поалей Цион» и легальное крыло молодежного движения «Гехалуц», сторонники которого считали возможным сосуществование сионистского движения с советским режимом.

Легальное крыло «Гехалуца» действовало в Проскурове и участвовало в создании нескольких предприятий – например, артели табаководов. До окончательного запрета «Гехалуца» оставались считанные годы...

А часть проскуровских сионистов ушла в подполье. Среди них был и наш герой. Именно Хаим Барсук возглавил тайное крыло местного «Гехалуца». В это время юноша работал секретарем домкомбеда – домового комитета бедноты (организации домового самоуправления). Правой рукой Хаима Барсука был Иехезкель Шайкин, служащий проскуровской заготконторы. Обоих чекисты позднее охарактеризовали как «выходцев из мелкобуржуазной среды».

Документы ГПУ содержат сведения о некой «ликвидационной» операции против «группировки» Барсука и Шайкина, проведенной в декабре 1922 года. Однако проскуровская ячейка «Гехалуца» тогда лишь на время приостановила свою деятельность, а к лету 1923 года вновь активизировалась.

Группа Барсука и Шайкина насчитывала семнадцать человек. Она поддерживала связь со львовской организацией «Гехалуца» (это была территория Польши), получая от нее необходимые сведения. Средства на свою деятельность группа собирала при помощи членских взносов.

Один-два раза в месяц проводились собрания, на которых зачитывались доклады о еврейской литературе, сионистском движении и эмиграции в Палестину. Встречи руководителей проходили отдельно: для конспирации они устраивались в лодках на реке Буг, подальше от города. Вербовку новых членов группа не проводила: Барсук и Шайкин опасались чекистских агентов.

Несмотря на усилия Барсука и Шайкина соблюдать конспирацию, чекистам все же удалось внедрить в группу осведомителя. Однако задержаний и обысков не последовало: чекистам не хватало сведений и улик. Возможно, сыщики выжидали, надеясь со временем через руководителей проскуровского «Гехалуца» выйти на «птиц» покрупнее – например, лидеров львовской организации. Несомненной удачей стала бы и поимка кого-нибудь с поличным при попытке нелегального перехода границы, но подобных акций проскуровские сионисты не осуществляли.

Правда, в 1923 году Хаим Барсук все же был арестован. Однако чекистам по-прежнему не хватало улик: обвинение так и не было предъявлено, и вскоре Хаима отпустили.

Но чекисты не собирались сдаваться. 10 июля 1924 года – новый арест. Вместе с Хаимом задержали Иехезкеля Шайкина, Абрама Духовного, Лейбу Лапушина и Хаима Столяра. По данным следствия, в Проскурове действовала молодежная сионистская организация, которая насчитывала двадцать четыре участника. Они устраивали тайные собрания за городом, на местном кладбище. Молодые люди читали и обсуждали доклады, посвященные вопросам сионизма. Но на допросах арестованные, как один, отрицали свое участие в какой-либо организации. 8 августа 1924 года всех пятерых отпустили. Дело по мотивам «недостаточности состава преступления» было закрыто лишь три года спустя – 24 августа 1927 года.