Флория Будишевская
1906 (?) – 1944
И совсем не верующий в Бога,
До сих пор храню я медальон
В память об исхоженных дорогах
И о той, кем был благословлен.
Из стихотворения Романа Левина «Медальон» (посвящение Флории Будишевской)
О детстве и юности Флории Будишевской известно немного. Даже год рождения в источниках называется приблизительно – 1906-й. Флория родилась в Каменце – небольшом городке на юго-западе Белоруссии, где жила с родителями и сестрой. Со временем семья перебралась в Брест. Там Флория училась в гимназии, где познакомилась с Соней Фефер – дочерью аптекаря, с которой судьба снова сведет ее в годы войны – в городке Жабинка под Брестом.
Флория получила хорошее образование, прекрасно знала немецкий язык. Она вышла замуж за машиниста поезда Рышарда, в 1929 году у них родился сын Мариан. Какое-то время молодая семья жила в Белостоке, затем переехала в Жабинку. Еще до войны Будишевские расстались. После присоединения в 1939 году Западной Белоруссии к БССР Флория работала в бухгалтерии железнодорожного депо. Как вспоминал Роман Левин (о котором будет рассказано позже), она была женщиной необыкновенной красоты – с правильными, почти античными чертами лица. Но главное, Флория обладала редким даром: умением убеждать и внушать доверие. Эти качества вскоре станут ее главным оружием – в ее личной войне за спасение близких (и не очень) для нее людей.
С первых дней оккупации в доме Флории поселились двое немецких чиновников: крайсляндвирт (глава оккупационной администрации района) и бецирк-ляндвирт (начальник сельскохозяйственных работ). Поначалу Флория лишь готовила и убирала, прислуживала за столом. Но вскоре блестящее знание немецкого языка и обаяние сделали свое дело: постояльцы уже настолько доверяли своей хозяйке, что просили ее помочь в комплектации и отправке посылок родным.
Частыми гостями дома Флории были немецкие офицеры. За кофе с коньяком шли разговоры о делах на фронте и о местных «заботах»: организация гетто, розыск скрывающихся советских командиров и их семей, борьба с зарождающимся подпольем… Позже немцы стали упоминать новое для них слово «партизан». Во время подобных бесед на Флорию внимания не обращали: что эта веселая красавица может смыслить в мужских делах?..
Однако Флория не могла не замечать ужаса, который творился вокруг. Да, ее жизни и благополучию ничто не угрожало, но ее друзья – а среди них было немало евреев и так называемых «восточников» (выходцев из восточных областей Белоруссии) – оказались в смертельной опасности. В первый же день оккупации немцы взорвали местную синагогу. Вскоре в Жабинке было создано гетто – его узниками стали около полутора тысяч человек: восемьсот двадцать местных евреев и почти столько же – беженцев из других населенных пунктов.
Начальником местной полиции был назначен некий Гудыма – бывший офицер Красной армии, отпетый садист. Под его руководством нацисты устраивали «развлечения»: впрягали евреев в артиллерийские орудия и заставляли тащить их до изнеможения. А в сентябре 1941 года состоялась первая «акция»: жертвами карателей стали двести семьдесят восемь евреев человек…
Постепенно в душе Флории росла ненависть к захватчикам – с детства глубоко религиозная, женщина не могла смириться с насилием, да еще и творимым с нечеловеческой, поистине сатанинской жестокостью. Она по-прежнему улыбалась постояльцам и гостям, непринужденно шутила с ними и казалась все той же беззаботной пани Флорией. Но с каждым днем понимала все яснее: бездействовать, оставаться в стороне больше нельзя. И когда с Флорией связались партизаны – сразу же согласилась сотрудничать. Сомнений не осталось.
Флория стала подпольщицей, партизанским агентом в самом логове врага, и ее роль трудно переоценить. Женщина передавала в лес сведения о дислокации немецких частей и маршрутах вражеских эшелонов, о готовящихся облавах и провокаторах. Благодаря ей были освобождены несколько арестованных партизанских связных. Однажды партизаны дали Флории особое задание: выявить двух немецких агентов, внедренных в отряд. Она успешно выполнила поручение – имена предателей были переданы в лес. Больше их никто не видел. А в канун 1944 года Флория с помощью подруги Сони Фефер обеспечила партизан медикаментами. В начале войны отец Сони, аптекарь, сделал тайник с лекарствами, о котором знала лишь его дочь. Флория сообщила о тайнике партизанам. Это спасло жизнь не одного раненого.
К этому времени Флория уже полтора года прятала Соню от нацистов. Летом 1942 года, накануне ликвидации жабинковского гетто, она предупредила подругу – та успела сбежать буквально в последнюю минуту. Флория укрыла ее на чердаке. В этом убежище Соня провела долгие месяцы, не имея возможности выйти на улицу. Внизу, за столом пировали немецкие офицеры, а наверху сидела беглянка – затаившись, боясь лишний раз шевельнуться. Когда у Сони из-за выкидыша началось кровотечение, Флория ежедневно поднималась на чердак с ведрами теплой воды, тайком стирала окровавленное белье и всячески старалась облегчить страдания подруги.
Риск был чудовищным. Немцы знали о единственной (!) уцелевшей из местного гетто и не прекращали поиски. Если бы Соню обнаружили – расстреляли бы не только ее, но и Флорию с Марианом.
В октябре 1942 года Рома Левин – двенадцатилетний еврейский мальчик – чудом спасся во время расстрела двухсот узников брестского гетто в имении Петровичи. В тот день он потерял маму. Простуженный и замерзший, босиком, Рома преодолел восемнадцать километров пути к сестре Тамаре, которая работала на железнодорожной станции Тельма. Но та не могла его скрывать у себя, так как сама опасалась за свою жизнь (и, увы, ее мрачные опасения вскоре подтвердились).
От сестры Рома отправился, как он думал, на восток – наивная детская мечта достичь фронта и выйти к своим. Но в то время фронт был еще очень далеко, в районе Сталинграда. А перепуганный мальчик на самом деле двигался назад, в сторону Жабинки. Несколько дней он скитался, стараясь никому не попадаться на глаза. Обессиленный и отчаявшийся, Рома вышел к селу Стеброво. Там его приютила одинокая женщина – баба Дарья. Но местный войт сообщил в полицию, и Рому привезли в Жабинку.
Допрашивал его сам начальник Гудыма. У Ромы была заготовлена легенда: мама умерла в брестской больнице, отец на фронте. Гудыма не поверил: вдруг этот исхудалый мальчишка – спасшийся во время расстрела в Петровичах или, еще хуже, партизанский связной? Рому передали начальнику немецкой жандармерии по имени Эдвард. Тот не был суров и даже сочувственно кивал, слушая его рассказ, но в какой-то момент отдал тихий приказ: «Апшисе». Рома прекрасно знал, как переводится это страшное слово – «расстрелять»…
К счастью, их разговор услышала Флория. Она хорошо знала, что Эдвард на самом деле мягкосердечен, а еще – что начальник жандармерии неровно к ней дышит. И она слышала о чудовищной бойне в Петровичах и догадывалась: наверняка этот мальчик не тот, за кого себя выдает. Флория дождалась, пока Романа выведут, и вошла в кабинет…
Что именно она сказала Эдварду, неизвестно. Так или иначе, она сумела уговорить его отдать ей мальчика на воспитание – пусть будет товарищем ее сыну Мариану.
Часом ранее приговоренный к смерти, Рома Левин вышел из полицейского участка, держа за руку незнакомую женщину. Она отвела его в свой дом, выкупала и накормила, переодела в старенький костюмчик сына и повесила ему на шею медальон с изображением Божьей Матери. «Я тебе брата привела», – сказала она Мариану. Так у Ромы, потерявшего маму и сестру, снова появилась семья.
27 октября 1942 года у здания жабинковской администрации собрали семьи «восточников» – якобы для регистрации и отправки на родину. Женщины с детьми прибыли сюда сами, некоторые приехали из окрестных деревень.
Когда Флория узнала о «регистрации», у нее внутри все похолодело. Она стремглав бросилась во двор администрации, где уже выстроили колонну обреченных. Глазами Флория нашла капитана СС, который не раз гостил в ее доме.
- Здесь мои подруги и они не должны никуда ехать, – заявила Флория.
- Кто, покажи, – ответил офицер.
Флория назвала несколько фамилий. Ее голос звучал уверенно, но во взгляде прекрасной польки сквозил страх. Отовсюду к ней потянулись руки, раздались крики: «Флория, и меня, меня!». Страшно представить, что она чувствовала в эти мгновения…
Флория сумела вывести четыре семьи – всего около двенадцати человек. Одна из спасенных, паспортистка Шура Чуфарина, впоследствии выбралась с маленьким сыном в деревню Озяты и стала участницей партизанского отряда – того самого, с которым была связана Флория.
Остальных (около трехсот восьмидесяти человек) погнали к урочищу Мухина Яма. «Как, не на вокзал?!» – в ужасе кричали те, кто до последнего сохранял призрачную надежду. По дороге обреченные бросали вещи – их путь потом отмечали чемоданы, тюки, котомки, узлы с вещами. В овраге людей заставили раздеться – кустарник вокруг был увешан одеждой. А затем раздались выстрелы…
На следующий день Мухина Яма являла собой страшное зрелище. Тела были засыпаны, но по углам земля оседала и буквально пенилась от крови. Флория установила в овраге небольшую ограду – вновь страшно рискуя. А Роман Левин после войны прочтет о трагедии Бабьего Яра – и вспомнит Мухину Яму. Увиденное там они с Марианом не забудут до конца своих дней…
Тем временем Флория продолжала играть роль добродушной, исключительно лояльной немцам экономки. Внешне ее жизнь казалась благополучной, даже счастливой. Но психологически положение «пани Флории» было тяжелее участи солдата на передовой. Да, тот постоянно рискует жизнью, но ему не нужно притворяться, и для своих он – герой. А Флория для большинства земляков была немецкой «подстилкой». Каждая ее улыбка, каждый букет от Эдварда, замеченный соседями, ложился камнем в общую чашу народной ненависти. Она знала это. И не могла объяснить. Не могла сказать: «Я не та, за кого вы меня принимаете!». Любое неосторожно брошенное слово грозило смертью – не только ей, но и Соне, Роме с Марианом…
Одному Богу известно, каких усилий стоила Флории эта игра. Роман Левин вспоминал ее как женщину поразительной энергии и самообладания. Но за внешней уверенностью наверняка скрывались бессонные ночи, страх за других, нервное истощение. Каждый стук в дверь мог означать провал, начало конца. Она жила на вулкане и знала это, но продолжала улыбаться смерти в лицо.
К июню 1944 года положение Флории стало критическим. Начальник полиции Гудыма давно подозревал ее в связях с партизанами и кропотливо собирал компромат. Главной преградой на его пути являлся Эдвард, всегда готовый прикрыть Флорию – даже когда начальник полиции сообщил ему, что Будишевская прячет у себя Соню Фефер. Тогда разъяренный Гудыма составил общий донос на Эдварда с Флорией и направил его в гестапо. В наказание покровителя Будишевской отправили на фронт, но в последние часы перед отъездом Эдвард предупредил Флорию о грозящей опасности. Он не сомневался: ей нужно срочно уходить в лес, к своим – Эдвард давно догадывался о связях Флории с партизанами. Бывший начальник жандармерии даже собирался оставить партизанам ящик гранат – «подарок» от него Гудыме.
Увы, Флория не послушалась своего поклонника. Видимо, до последнего верила в силу своих женских чар, в способность убедить любого в своей невиновности. Поэтому вместо леса она направилась в Брест, к начальнику службы безопасности СС Добившись приема, она уверяла высокопоставленного гестаповца в том, что донос Гудымы – ложный, что она никогда не вредила немецкому режиму. Тот кивал и улыбался, всем видом показывая, что очередной спектакль Флории удался: «Мы вам верим, госпожа Будишевская, езжайте спокойно домой».
…Назавтра, солнечным утром, к дому Флории подъехала легковая машина. Из нее вышли Гудыма и офицер СД с черепом на петлице. Флория мыла полы. «Одевайтесь», – приказали они. «Зачем с утра пораньше я понадобилась господам?» – с непринужденной улыбкой спросила она. Офицер злобно отчеканил по-русски: «Мы не намерены отчитываться перед каждым!».
Флория медленно сняла фартук. В этот момент она думала не о себе. Она знала, что в соседней комнате – Соня. Но офицер СД и Гудыма не стали обыскивать дом. Они быстро вывели Флорию и посадили в машину.
Флорию попыталась спасти ее сестра Леля. Она искала того, кто за взятку помог бы устроить побег – но все было тщетно: видимо, Флория была для гестаповцев слишком важной «добычей». Желающих рисковать не нашлось. Флорию травили собаками, жгли огнем, избивали… Она не выдала никого. В июле 1944 года, за считанные дни до освобождения Жабинки, Флорию Будишевскую расстреляли вместе с другими партизанами и подпольщиками – узниками брестской тюрьмы…
После ареста Флории Рома с Марианом попытались спасти Соню. Они повязали ей голову большим крестьянским платком, вывели из дома и спрятали в поле за огородами, а сами помчались к сестре Флории Леле – сообщить о случившемся.
Увы, Соня не стала дожидаться мальчиков: быть может, опасалась подвергать их опасности, а может, просто не выдержали нервы: из дома она не выходила долгое время. Соня выбралась за город и пошла по шоссе. Невдалеке показался полицай на велосипеде – и Соня запаниковала: стремглав рванула в рожь. Окрик, выстрел… Когда полицай подошел к бездыханному телу и приподнял скрывавший лицо платок, он удовлетворенно оскалился: наконец-то попалась!.. Единственную уцелевшую узницу жабинковского гетто они искали два года.
Роме и Мариану повезло больше – они направились на восток и встретили советские войска. Вскоре Рома найдет в Казани своего отца – офицера-контрразведчика, а после войны станет поэтом и поведает миру невероятную историю своего спасения, ключевую роль в котором сыграла Флория Будишевская. Ей он посвятит книгу «У вас доброе сердце, мадам…», изданную в 2004 году. Мариан закончит физико-математический факультет политехнического института во Вроцлаве, станет инженером. В 1959 году они с Романом встретятся – и тепло обнимутся, вспоминая Флорию…
В 2004 году израильский мемориал Яд ва-Шем присвоил Флории Будишевской почетное звание «Праведник народов мира». На медали, которой награждают удостоенных этого звания, высечена надпись: «Кто спасает одну жизнь, спасает весь мир». Флория спасла не одну жизнь – десятки. Она не стреляла во врагов, не взрывала склады с боеприпасами, не ходила в разведку с автоматом наперевес. Ее оружием была улыбка. Ее силой – вера. Ее подвигом – доброта.
30.06.2026
Михаил Кривицкий
Библиография и источники
Левин Р. А. Мальчик из гетто. М. 1996.
Смирнов С. С. Брестская крепость. М. 1957.
Альтман И. Роман Левин – мальчик из Бреста // https://lgz.ru/article/roman-levin-malchik-iz-bresta/?ysclid=mpz5ksqrlu384135670
Альтман И. А. Холокост и еврейское сопротивление на оккупированной территории СССР / Под ред. проф. А. Г. Асмолова. М. 2002.
Будзішэўская Флорыя // https://zhabinkalib.by/history/countrymans/budishevskaya-floriya
Ганцер К., Еленская И. Э., Пашкович Е. И. и др. (сост.). «Брест. Лето 1941 г.». Смоленск. 2016.
Иоффе Э. Г. Белорусские евреи: трагедия и героизм: 1941–1945. Минск. 2003.
Круглов А. И. Холокост в СССР. Потери евреев в оккупированных регионах СССР, 1941–1944. Кишинев. 2025.
Памяць. Жабінкаўскі раён. Мінск. 1999
Свидетельствуют палачи. Уничтожение евреев на оккупированной территории Беларуси в 1941–1944 гг. / Сост. В. И. Адамушко, И. П. Герасимова, В. Д. Селеменев. Минск. 2010.
Смиловицкий Л. Катастрофа евреев в Белоруссии, 1941–1944 гг. Тель-Авив. 2000.
Трейстер М. Проблески памяти. Воспоминания, размышления, публикации. Schimmer vom Gedächtnis... Erinnerungen, Überlegungen und Publikationen. Отв. ред. К. И. Козак. Минск. 2007.
Холокост в Беларуси. 1941–1944. Документы и материалы. Минск. 2002.
Черноглазова Р. А., Хеер Х. Трагедия евреев Беларуси в 1941–1944 гг.: сборник материалов и документов. Минск. 1997.
