Weizman_www.jpg

Мария Вейцман

1893 - 1974

В ноябре 1952 года в Министерство государственной безопасности СССР поступил сигнал о том, что у посольства Государства Израиль была замечена женщина. Она смотрела на приспущенный бело-синий флаг и тихо плакала. В Израиле тогда был траур: 7 ноября 1952 года скончался первый президент молодого государства – Хаим Вейцман. Плакавшую женщину звали Мария Вейцман, она была родной сестрой покойного президента. 

 

Всего их было двенадцать – братьев и сестер Вейцман, детей Евзора Вейцмана и его жены Рахили. Пять братьев – Хаим, Самуил, Хиель, Моисей и Файвел – и семь сестер – Мириам, Фрума, Гита, Хайя, Мария, Анна и Мина. Все они родились в Российской империи, однако ко времени описываемых событий Мария осталась в СССР одна.

 

Следили за ней давно. Родная сестра важного сионистского деятеля, а потом и президента враждебного государства – многие ли страны могли похвастаться таким ценным заложником! Пока Хаим Вейцман был жив, ее не трогали. Но вот он умер, и она осмелилась напомнить о своем существовании, заплакав у стен израильского посольства!

 

Уже 7 февраля 1953 года секретарь ЦК КПСС Маленков получил письмо от министра государственной безопасности: Семен Игнатьев предлагал срочно арестовать Марию Вейцман. По словам Игнатьева, поводов для ареста было больше чем достаточно: Мария Вейцман много лет вела сионистскую агитацию, критиковала советскую власть, к тому же регулярно подавала просьбы о выезде в Израиль из советского рая. 

 

Дело решилось за три дня. 10 февраля 1953 года на Воротниковский переулок в Москве, где жила Вейцман, была отправлена черная машина НКВД, которую в народе называли «черным вороном». Марию Вейцман привезли в МГБ. Первый допрос состоялся следующей ночью. За дело взялись сотрудники 2-го управления ГРУ МГБ СССР – контрразведки.

 

Иванов, майор госбезопасности, начал издалека. Его интересовала не только «деятельность» Марии в Москве, но и все контакты семьи Вейцман за последние 60 лет, с момента ее рождения. Марии, обычной пенсионерке, еще недавно врачу Госстраха, скрывать было нечего. Родилась она в городе Пинске (на юге нынешней Беларуси) в 1893 году. Отец работал служащим  конторы по сплаву леса, но настоящей главой семьи была мать – Рахиль Вейцман. Под ее руководством и при непосредственном участии не только мальчики, но и все девочки получили хорошее образование: Самуил стал инженером, Хиель – агротехником, Гита – музыкантом, Хаим, Анна и Моисей – химиками, Хайя – учительницей, Мириам, Фрума, Мина, Мария – врачами.

 

Мария, одна из младших, хорошо училась, легко сдала экстерном экзамены престижной киевской Фундуклеевской гимназии – первой женской гимназии в Российской империи. В 1908 году она вместе с сестрой Анной уехала в Цюрих, где обе девушки без проблем поступили в университет. В 1912-м Мария получила диплом врача, вернулась в Россию и сдала экзамены, дающие право на работу медиком в Российской империи. Затем отправилась в Варшаву. Сюда после смерти отца в 1911 году переехала мать: в Варшаве давно жила старшая сестра Марии – Мириам, которая была замужем за богатым варшавским предпринимателем. Здесь Мария устроилась работать в еврейскую больницу.

 

Когда началась Первая мировая война, Мария Вейцман вернулась в родной Пинск и поступила в Красный Крест. Молодого врача прикрепили к эпидемиологическому отряду и отправили на Юго-Западный фронт. Там Мария познакомилась с русским кавалерийским офицером Василием Михайловичем Савицким, за которого впоследствии вышла замуж.

 

В 1918 году Мария с мужем поселились в Москве. К тому времени большая часть ее братьев и сестер уже перебрались в Эрец-Исраэль. Хаим совмещал политическую деятельность и занятия биохимией, Моше был профессором химии и математики в Иерусалимском университете. Хиель выращивал апельсины и осваивал палестинскую «целину». Гита преподавала в консерватории Хайфы, Хайя – в школе в Тель-Авиве. Файвел в Хайфе занимался бизнесом, Фрума и Мина работали врачами в Иерусалиме.

 

А Самуил, Анна, Мария и их мама оказались в Москве. Правда, Рахиль Вейцман уже в 1920-м решила уехать на землю праотцов. В 1932 году за ней последовала дочь Анна. В 1935-м Мария с мужем тоже попробовали перебраться к ее родственникам, но безрезультатно – путь за границу был уже закрыт. А в 1939 году «за шпионаж в пользу Великобритании» расстреляли Самуила Вейцмана – инженера и бывшего зампредседателя центрального правления ОЗЕТ (Общества земельного устройства еврейских трудящихся).

 

Жизнь Марии Вейцман в СССР была скромной и малопримечательной. Вскоре после переезда в Москву Мария устроилась в тифозное отделение поликлиники Снегирева и проработала там около 15 лет. Затем, до начала Великой Отечественной войны, заведовала амбулаторией коопстрахкассы Краснопресненского района города Москвы. Во время войны была врачом на авиационном заводе № 4, а с 1944-го еще и в Госстрахе. В 1948-м достигла пенсионного возраста, но работу не бросила.

 

После смерти Хаима Вейцмана госорганы попытались найти связи Марии Евзоровны с сионистским движением. Только что прогремело Дело врачей и Еврейского антифашистского комитета, и следователи изо всех сил пытались «сделать» сестру президента Израиля активным участником «сионистской борьбы». Но ничего порочащего Марию найти не удалось. Да, в Швейцарии юной Марии довелось присутствовать и на дискуссии, которая проходила между бундовцами под руководством Владимира Медема и правыми сионистами, которых возглавлял ее брат Хаим. Да, один раз в квартире своего родственника в 1912 году в Петербурге она видела Жаботинского. Была знакома с Соломоном Михоэлсом, но давным-давно, когда еще никакого Еврейского антифашистского комитета не было, а сам Михоэлс был молодым и никому не известным юношей. В Палестину в 1926 году она действительно ездила, но исключительно по семейным обстоятельствам – умерла ее младшая сестра Мина, и сестры, Анна и Мария, поехали, чтобы утешить мать. Эмигрировать в 1935 году хотела тоже исключительно из родственных соображений – вся семья там, она здесь. Да, была рада образованию Государства Израиль и восторгалась героизмом израильтян во время последовавшей за этим событием войны. Однако от политики была далека и никакой сионистской деятельностью в Москве не занималась.

 

Но был заказ – следствие должно было закончиться обвинительным приговором. Начался безостановочный конвейер допросов. Марии Вейцман предъявили протоколы допросов ее мужа – инженера конторы «Союзшахтоосушение» Министерства угольной промышленности Василия Савицкого. Его арестовали еще весной 1949 года за антисоветскую деятельность. 29 апреля 1949 года он подписал признание о том, что он и его жена Мария ненавидели советский строй, радовались смерти Жданова и мечтали о смерти Сталина. У Марии не было никаких сомнений, что такое признание муж мог подписать только под пытками. 23 февраля 1953 года, измученная многочасовым ночными допросами, 60-летняя женщина подтвердила показания своего мужа. Она также признала себя виновной в том, что, являясь еврейской буржуазной националисткой, проводила организованную вражескую работу против Советского государства, систематически слушала антисоветские клеветнические радиопередачи из США и Англии, содержание которых обсуждала со своими единомышленниками. 

 

Марие Вейцман грозил суровый приговор, но ей повезло – 5 марта 1953 года умер Сталин. Машина репрессий начала останавливаться. В начале апреля отпустили многих фигурантов «Дела врачей »; следствие по делу сестры израильского президента шло уже по инерции. Следователям как-то нужно было выпутываться из сложившейся ситуации: у фигурантки была слишком громкая фамилия. Особым Совещанием 28 июля 1953 года Мария Вейцман была осуждена на 5 лет исправительно-трудовых лагерей, но тут же на основании Указа Президиума Верховного Совета СССР от 27 марта 1953 года «Об амнистии» была освобождена от наказания и из-под стражи.

 

Оказавшись на свободе и дождавшись мужа из тюрьмы, Мария Евзоровна подала заявку на репатриацию в Израиль. Для помощи родственнице в Москву приехала Вера Вейцман, президент израильской скорой помощи («Маген Давид Адом»), вдова Хаима Вейцмана. С ее помощью Мария Вейцман с мужем получили в октябре 1955 года разрешение на выезд в целях воссоединения с семьей. 

 

11 февраля 1956 года супруги прибыли в порт Хайфы. Еще в море их встретил племянник Марии Эзер Вейцман – сын ее младшего брата Хиеля, будущий президент Израиля, тогда старший командир ВВС Израиля. В порту их ждали остальные члены семьи. Мария с мужем поселились в доме сестры Анны на территории Института Вейцмана в Реховоте. В Израиле Мария Евзоровна вплоть до своей смерти в 1974 году работала врачом. 

 

14 марта 1989 года Генеральная прокуратура СССР полностью реабилитировала сестру первого президента Израиля.

 
Weizman_www.jpg

Maria Weizmann

1893 - 1974

In November 1952, the Ministry of State Security of the USSR received a signal that a woman had been seen at the Embassy of the State of Israel. She looked at the lowered white and blue flag and cried softly. Israel was in mourning then: on November 7, 1952, the first president of the young state, Chaim Weizmann, died. The crying woman's name was Maria Weizmann, she was the sister of the late president.

 

There were twelve of them – brothers and sisters Weizmann, all of them were born in the Russian Empire, but by the time of the events described, Maria was left alone in the USSR.

 

They followed her for a long time. The sister of an important Zionist figure, and then the president of a hostile state – how many countries could boast of such a valuable hostage! While Chaim Weizmann was alive, she was not touched. But then he died, and she dared to remind of her existence, crying at the walls of the Israeli embassy!

 

On February 7, 1953, the Minister of State Security Ignatiev proposed to urgently arrest Maria Weizmann. According to him, there were more than enough reasons for the arrest: Maria Weizmann for many years led the Zionist agitation, criticized the Soviet regime, and also regularly submitted requests to leave for Israel from the Soviet paradise.

 

The matter was resolved in three days. On February 10, 1953, Maria Weizmann was brought to the MGB. The first interrogation took place the next night.

 

Ivanov, a major in state security, started from afar. He was interested not only in Maria's “activities” in Moscow, but also in all the contacts of the Weizmann family over the past 60 years, since her birth. Maria, an ordinary pensioner, only recently a doctor of the State Insurance Company, had nothing to hide. She was born in the city of Pinsk (in the south of today's Belarus) in 1893. One of the youngest, she studied well, easily passed exams at the prestigious Fundukleevskaya gymnasium in Kiev. In 1908, she and her sister Anna left for Zurich, where both girls entered the university. In 1912, Maria received a medical degree, returned to Russia and passed the exams that gave her the right to work as a physician in the Russian Empire. Then she went to Warsaw. Here Maria got a job at a Jewish hospital.

 

When the First World War broke out, Maria Weizmann returned to her native Pinsk and entered the Red Cross. The young doctor was attached to the epidemiological unit and sent to the Southwestern Front. There Maria met a Russian cavalry officer Vasily Savitsky, whom she later married.

 

In 1918, Maria and her husband settled in Moscow. By that time, most of her brothers and sisters had already moved to Eretz Yisrael. In 1935, Maria also tried to move to her relatives, but to no avail - the way abroad was already closed.

 

The life of Maria Weizmann in the USSR was modest and unimportant. Soon after moving to Moscow, Maria got a job in the typhoid department of the Snegirev polyclinic and worked there for about 15 years. Then, before the beginning of the Great Patriotic War, she was in charge of the outpatient clinic of the insurance office of the Krasnopresnensky district of Moscow. During the war, she was a doctor at the aircraft plant number 4, and since 1944 also in the State Insurance. In 1948 she reached retirement age, but did not quit her job.

 

After the death of Chaim Weizmann, government agencies tried to find connections between Maria and the Zionist movement. The Case of Doctors and the Jewish Anti-Fascist Committee had just happened, and investigators were struggling to "make" the sister of the President of Israel an active participant in the “Zionist struggle”. But nothing discrediting Maria was found.

 

But there was an order – the investigation had to end with a guilty verdict. A non-stop series of interrogations began. Maria Weizmann was presented with the interrogation protocols of her husband – Vasiliy Savitskiy, who was arrested in the spring of 1949 for anti-Soviet activities. On April 29, 1949, he signed a confession stating that he and his wife Maria hated the Soviet system, rejoiced at the death of Zhdanov and dreamed of Stalin's death. Maria had no doubts that her husband could sign such a confession only under torture. On February 23, 1953, exhausted by hours of interrogation, a 60-year-old woman confirmed her husband's testimony. She also pleaded guilty to the fact that, being a Jewish bourgeois nationalist, she carried out organized enemy work against the Soviet state, systematically listened to anti-Soviet slanderous radio broadcasts from the United States and England, the content of which she discussed with her associates.

 

Maria Weizmann avoided a harsh sentence due to Stalin’s death. The repression machine began to stop. In early April, many of the defendants in the Doctors' Cause were released; the investigation into the case of the Israeli president's sister was proceeding by inertia. The investigators somehow needed to extricate themselves from the situation: the defendant had a surname too loud. By a special meeting on July 28, 1953, Maria Weizmann was sentenced to 5 years in forced labor camps, but immediately, on the basis of the Decree of the Presidium of the Supreme Soviet of the USSR of March 27, 1953, "On Amnesty" was released from punishment and from custody.

 

Once free and waiting for her husband from prison, Maria applied for repatriation to Israel. With the help of Vera Weizmann, the widow of Chaim Weizmann, Maria and her husband received permission to leave in October 1955 in order to reunite with their family. In Israel, Maria worked as a doctor until her death in 1974.

 

On March 14, 1989, the USSR Prosecutor General's Office fully rehabilitated the sister of the first president of Israel.