1_Tilevich_www.jpg

Марк Тилевич                                            

1922-2017 

Герой – это не всегда про подвиг. Но всегда про мужество. Редко про холодную голову и часто – про безумство. В той войне евреи боролись до конца и даже потом – всё равно боролись. В армии, в тылу, в подполье, в лагерях и в гетто. Мало кому из выживших досталась счастливая судьба. Мало кому из погибших досталась красивая смерть. В концлагерях, где от людей оставались только тени, где жизнь не стоила ничего и борьба казалась бессмысленной, – они оставались настоящими героями еврейского сопротивления.

 

Всем автолюбителям, родившимся в Советском Союзе, знаком журнал «За рулем». До 1989 года он являлся самым популярным в СССР периодическим изданием на автомобильную тематику.

 

Путь к успеху журнала начался в конце 1950-х годов, с приходом в редакцию талантливого журналиста – Марка Григорьевича Тилевича – выпускника редакционно-издательского факультета Московского полиграфического института.

 

Тилевич, обладатель старенького Москвича‑401, пришел к выводу, что в стране остро не хватает по-настоящему интересного издания, рекламирующего культуру личного автотранспорта. Став заместителем главного редактора, он основал множество новых рубрик, сделав журнал культовым. Знаменитые «Гонки звезд» на призы журнала «За рулем» – это его идея. 

 

Но, помимо редакционных хлопот и спортивных мероприятий, у Марка Григорьевича была и другая общественная нагрузка – он был вице-президентом Международного комитета бывших узников Заксенхаузена и членом международного фонда «Мемориал жертвам Холокоста», построенного у Бранденбургских ворот в Берлине, состоял в наблюдательном совете российского «Фонда взаимопонимания и примирения»,  был избран вице-президентом Межрегиональной общественной организации инвалидов - бывших узников фашистских лагерей. Всячески помогал Марк Григорьевич и Ассоциации евреев – бывших узников гетто и нацистских концлагерей (МАЕ).

 

Марк Григорьевич в молодости мечтал работать в печати. Его отец, Григорий (Гирш) Савельевич Тилевич, революционер, бывший член Еврейской социалистической рабочей партии и дезертир из Царской армии, с 1924 года работал в издательстве газеты «Правда». Атмосфера редакций и творческой работы Марку знакома с детства, но после войны его анкетные данные стали практически непреодолимым препятствием к началу журналистской карьеры. Сначала Марка не хотели брать в полиграфический институт, затем это всячески аукалось при устройстве на работу. Пришлось Тилевичу несколько лет перебиваться случайными гонорарами газетного внештатного сотрудника. Но в 1959 году к нему пришла, наконец, удача: Марк Тилевич, отличный журналист, хорошо разбирающийся в авто- и мотоспорте, устроился в журнал «За рулём». 

 

Проблемы с анкетой у Марка Григорьевича были из-за войны: он, советский воин, попал в немецкий плен. За такой «проступок» у людей возникали не только проблемы с работой и учебой – это вполне могло обернуться и уголовным преследованием. Причем, уголовному преследованию подверглись тысячи бывших военнопленных, попавших в руки противника по не зависящим от них обстоятельствам.

 

В октябре 1940 года москвича Тилевича, выпускника средней школы, призвали в ряды Красной армии. С 1941 года он, в должности замполитрука артиллерийской части, служил в Литве, в нескольких километрах от советско-германской границы. Первый бой Марка начался на рассвете 22 июня под Каунасом, когда их часть начали бомбить с воздуха немецкие самолеты. Во время отступления, в конце лета 1941 года, он был ранен и попал в плен в бессознательном состоянии.

 

Спас его кто-то из сослуживцев: до того, как немцы подошли, у раненного и контуженного Тилевича оторвали рукав гимнастерки. На этом рукаве была нашита красная звездочка – знак политработника, – которого сразу бы расстреляли  прямо в окопе. 

 

В лагере приходилось опасаться не только немцев, но и своих: еврея могли сдать за секунду. Пришлось представляться всем другим именем: так Марк стал Михаилом.

 

Марк Григорьевич позже вспоминал, что для немцев все советские были на одно лицо, и отличать их по внешности они чаще всего не умели. Чтобы выявить евреев, немецкие солдаты приказывали пленным раздеться догола и проверяли, обрезаны ли они. Чтобы отличить евреев от мусульман, пленных заставляли также несколько раз прокричать «кукуруза» – картавивших немедленно расстреливали.

 

Тилевича привезли с другими советскими военнопленными в Германию, в лагерь Витцендорф – «русский лагерь» – Шталаг 310 (Х Д) в Нижней Саксонии. Условия в лагере были ужасающие: огороженная территория и обглоданная кора деревьев, которую военнопленные употребляли в пищу. Немцы давали на всех небольшое количество репы, а помещений для ночевки вообще не строили. Чтобы уберечься от холода, военнопленные копали в земле укрытия – голыми руками и ложками. Марка Тилевича вместе с другими пленными отправили работать на лесопилке. Оставаться в немецком плену он не собирался: бежал с двумя товарищами с надеждой перейти через линию фронта, к своим. Но беглецов вскоре поймали и отправили в штрафной лагерь на тяжелые работы и строгий режим.

 

В начале июня 1943 года Тилевич пытался бежать снова, и снова безуспешно. За это немцы отправили Марка в печально известный концлагерь Заксенхаузен. 

2_Tilevich_www.jpg

В Заксенхаузене, расположенном рядом с городом Ораниенбургом, Марк Григорьевич стал заключенным под номером 73025. Уже осенью 1941 года здесь было убито 13 тысяч советских солдат – за это эсэсовцам в качестве награды дали трехнедельный отпуск в Сорренто. Тилевичу было ясно, что выбраться из этого ада можно было только через дымоход крематория.

 

Советским гражданам все время помогали немецкие антифашисты, норвежцы, чехи, голландцы, выходцы из других стран, работавшие старостами бараков, старшими рабочих команд, писарями. Как вспоминал Марк Григорьевич, норвежцы и датчане получали продовольственные посылки, которыми, страшно рискуя, делились с советскими заключенными. Несмотря на то, что некоторые заключенные узнали в нем еврея, они молчали и  продолжали называть его Мишей.

 

Помогли антифашисты Тилевичу и с работой. Вместо каторжного труда на погрузке цемента, он был записан в команду электриков под руководством норвежского патриота Мартина Гаусле. С ними также были врач Ефим Гун, погибший  в день освобождения лагеря, учитель из Узбекистана Вахид Рахманов, Виктор из Донецка, ростовчанин Владимир, Александр Бородин и Борис Винников.

 

Военнопленные не теряли боевого духа и всячески поддерживали друг друга. Марк Григорьевич вскоре вступил в подпольную организацию советских военнопленных. В нее входили генерал-майор Ткаченко, старший лейтенант Николай Голубев, лейтенант Иван Васильев, Яков Костянин, подполковник Александр Бородин и многие другие.

 

Прежде всего, подпольщики, используя свои связи, старались помочь своим собратьям выжить. Но также участвовали в актах саботажа на производстве военной продукции, с риском для жизни проносили в лагерь листовки со сводками Информбюро. В том числе помогали отчаявшимся сохранять крепость духа. Для этого использовалась даже антифашистская поэзия.

 

Уже после войны, в 1958 году, в Заксенхаузене, в фундаменте кухонного барака был найден блокнот, завернутый в прорезиненный материал. В блокноте были стихи на русском языке, которые, по словам найденного через норвежское посольство Мартина Гаусле, ему передал на хранение советский военнопленный Тилевич. Вскоре выяснилось, что Тилевич жив-здоров и работает в Москве. 

 

По словам Марка Григорьевича, однажды к нему подошел советский узник Виктор Мажула и предложил почитать стихи, написанные кем-то из лагерных: поэт мечтал о свободе, высказывал свою ненависть к фашизму, любовь к Родине и своей семье. 

 

Тогда, в застенках, Марк Тилевич с товарищами прятались на чердаке барака и читали друг другу патриотическую поэзию неизвестного русского узника. В 1998 году имя автора стало известно – Георгий Федорович Столяров.

 

Основной целью подпольщиков было вооруженное восстание и побег из лагеря. Генерал Ткаченко считал, что охрану лагеря можно закидать камнями и, пользуясь количественным перевесом, прорваться из лагеря. Узники должны были объединиться с заключенными других концлагерей и выстоять до подхода приближающейся Советской армии. Не исключался и план «Б» – марш-бросок на 300-400 километров в сторону линии фронта.

 

Однако о планах героев стало известно лагерному руководству. Марк Григорьевич смог остаться в живых: как ни искали эсэсовцы подпольщиков, всех вычислить не смогли. 

 

Тогда же Тилевич стал свидетелем отчаянного поступка своих соратников по подполью. Вечером 2 февраля 1945 года под охраной вооруженных до зубов эсэсовцев из бараков вывели группу советских офицеров и погнали на расстрел. Безоружные пленники набросились на конвой и все до единого погибли, сумев забрать на тот свет одного из эсэсовцев. Среди погибших был и лучший друг Тилевича, подпольщик, командир отдельного саперного батальона Иосиф Яковлевич Козловский.

 

Преступлениям нацистов не было числа. Причем некоторые они тщательно скрывали даже от заключенных. Рабочий блок Марка Григорьевича располагался рядом с часовщиками. Но ни он, ни они даже не предполагали, что рядом с ними, в блоках 18 и 19, располагалась печально известная типография, где узников заставляли подделывать валюту и ценные бумаги стран антигитлеровской коалиции. Фамилий узников спецблока не было ни в одной лагерной картотеке, так как всем им готовили смерть в газовой камере.

 

Утром 21 апреля 1945 года, когда до лагеря уже доносилась артиллерийская канонада наступающих советских войск, охранники начали выгонять узников из бараков, строить в колонны по 500 человек и в окружении эсэсовцев с овчарками почти бегом отправлять за пределы лагеря.

 

Те, кто не выдерживали темпа марша и отставали, тут же получали пулю в затылок. Иногда голодные, отчаявшиеся люди сами шли на верную смерть, бросаясь на гурты картошки или брюквы вдоль дороги, но их встречала автоматная очередь.

 

Марка Григорьевича, обессилевшего от голода, спасли друзья, советские офицеры Николай Мурашко и Петр Ермолаев, которые волокли его на себе. В лесу у местечка Белов пленных догнали колонны Красного Креста. С их приездом открытые расстрелы прекратились, но немцы продолжали гнать людей вперед. Заключенных вели к Балтийскому морю: тех, кто не умер по дороге, нацисты намеревались загнать на баржи и затопить в районе Любека. Этого фашистам уже не удалось осуществить, так как 2 мая 1945 года колонну уцелевших возле Кривица догнала Красная армия. Марк Тилевич выжил и в этот раз. Надо сказать, что после войны войны Заксенхаузен был превращен в Особый лагерь НКГБ No. 7 и использовался в качестве лагеря для политзаключенных с августа 1945 по март 1950 года.

 

После войны Марк Григорьевич еще год, до октября 1946 года, прослужил в Группе советских войск в Германии, где впервые сел на трофейный мотоцикл. С этого момента начался его роман с мотоциклами и автомобилями. 

 

Во время хрущевской оттепели от него наконец-то отстали особисты – прекратили таскать на допросы и беседы по поводу нахождения в плену. После находки блокнота и показаний Мартина Гаусле, ему позволили рассказать об антифашистском подполье и сопротивлении советских военнопленных. О героизме Марка Григорьевича и годах, проведенных им в концлагерях, написано в книгах: «Незримый фронт. Воспоминания бывших узников концлагеря “Заксенхаузен”», «Говорят погибшие герои: предсмертные письма советских борцов против немецко-фашистских захватчиков, 1941-1945 гг.», «Преступления немецко-фашистского Вермахта в отношении военнопленных во Второй мировой войне», журналах «Юность», «Молодая гвардия», «Огонек», в немецкой печати.

 

В 1965 году Марк Тилевич был награжден Орденом Красной Звезды, спустя 20 лет – Орденом Отечественной войны I степени.

 

C неописуемой энергией Марк Григорьевич до последних дней занимался открытием мемориалов памяти жертв концентрационных лагерей и Холокоста.  Как вице-президент международного и национального комитета узников нацизма, Марк Григорьевич был инициатором открытия в мемориальном комплексе «Заксенхаузен» памятника советским военнопленным в 2000 году.  А еще через год благодаря ему же появилась и фотоэкспозиция «Советские военнопленные в Заксенхаузене. 1941-1945 годы».

 

Скончался Марк Григорьевич Тилевич 7 августа 2017 года. На сегодняшний день в Москве продолжает работает региональный общественный благотворительный фонд «Памяти узников концентрационных лагерей имени Марка Тилевича».

 
1_Tilevich_www.jpg

Мark Tilevich                                          

1922-2017 

A hero is not always about a heroic deed. But it is always about courage, rarely about a cold head and often about insanity. In that war, the Jews fought to the end, and even then – they fought anyway. In the army, in the rear, underground, in camps and in the ghetto. Few of the survivors had a happy fate. Few of the victims had a beautiful death. In concentration camps, where only shadows remained of people, where life was worthless and the struggle seemed meaningless, they remained the real heroes of the Jewish resistance.

 

 

All motorists who were born in the Soviet Union are familiar with the “Za Rulem” (“Behind the Wheel”) magazine. Until 1989, it was the most popular automotive periodical in the USSR. The path to the magazine's success began in the late 1950s, with the arrival of a talented journalist, Mark Tilevich, a graduate of the editorial and publishing department of the Moscow Polygraphic Institute.

 

Tilevich, the owner of an old Moskvich-401, came to the conclusion that the country sorely lacks a truly interesting publication that advertises the culture of personal vehicles. After becoming deputy editor-in-chief, he founded many new headings, making the magazine a cult following.

 

But, in addition to editorial chores and sporting events, Mark also had another social burden – he was vice-president of the International Committee of Former Prisoners of Sachsenhausen and a member of the International Holocaust Memorial Foundation, built at the Brandenburg Gate in Berlin, was a member of the supervisory board of the Russian “Foundation for Mutual Understanding and Reconciliation”, was elected vice-president of the Interregional Public Organization of Disabled People – Former Prisoners of Nazi Camps. Mark also helped in every way the Association of Jews – Former Prisoners of the Ghetto and Nazi Concentration Camps (MAE).

 

In his youth, Mark dreamed of working in print. His father, since 1924 worked in the publishing house of the newspaper Pravda. The atmosphere of editorial offices and creative work has been familiar to Mark since childhood, but after the war his personal data became an almost insurmountable obstacle to starting a journalistic career. At first, they did not want to take Mark to the printing institute, then it echoed in every possible way when applying for a job. Tilevich had to interrupt for several years with the occasional fees of a newspaper freelance employee. But in 1959, luck finally found to him: Mark Tilevich, an excellent journalist, well versed in auto and motor sports, got a job in the “Za Rulem” magazine.

Mark had problems with his profile because of the war: he, a Soviet soldier, was taken prisoner by Germany. For such a “misconduct” people had not only problems with work and study – it could well turn into criminal prosecution.

 

In October 1940, a Muscovite Tilevich, a high school graduate, was drafted into the ranks of the Red Army. Since 1941, as a political commander of the artillery unit, he served in Lithuania, a few kilometers from the Soviet-German border. Mark's first battle began at dawn on June 22 near Kaunas, when German aircraft began bombing them from the air. During the retreat, in the late summer of 1941, he was wounded and taken prisoner unconscious.

 

He was saved by one of his colleagues: before the Germans approached, the sleeve of his tunic was torn off from the wounded and shell-shocked Tilevich. A red asterisk was sewn on this sleeve – the sign of a political worker, who would have been immediately shot right in the trench.

 

In the camp, one had to fear not only the Germans, but also their own: a Jew could be surrendered in a second. He had to introduce himself by another name: this is how Mark became Michael.

 

Tilevich was brought with other Soviet prisoners of war to Germany, to the Witzendorf camp – “Russian camp” – Stalag 310 (X D) in Lower Saxony. Conditions in the camp were appalling: a fenced-in area and gnawed tree bark, which the prisoners of war ate. The Germans gave a small amount of turnips for everyone, and they did not build premises for spending the night at all. To protect themselves from the cold, the prisoners of war dug shelters in the ground – with their bare hands and spoons. Mark Tilevich, along with other prisoners, was sent to work at the sawmill. He was not going to remain in German captivity: he fled with two comrades with the hope of crossing the front line, to his own. But the fugitives were soon caught and sent to a penal camp for hard work and a strict regime.

 

In early June 1943, Tilevich tried to escape again, and again without success. For this, the Germans sent Mark to the infamous Sachsenhausen concentration camp. In the fall of 1941, 13 thousand Soviet soldiers were killed here – for this, the SS were given a three-week vacation in Sorrento as a reward. It was clear to Tilevich that one could get out of this hell only through the crematorium chimney.

All the time Soviet citizens were helped by German anti-fascists, Norwegians, Czechs, Dutch, immigrants from other countries, who worked as barracks wardens, senior workers' teams, or clerks. As Mark recalled, the Norwegians and Danes received food parcels, which, at a terrible risk, were shared with Soviet prisoners. Despite the fact that some of the prisoners recognized him as a Jew, they remained silent and continued to call him Misha.

2_Tilevich_www.jpg

The anti-fascists helped Tilevich with work. Instead of hard labor loading cement, he was enrolled in a team of electricians led by the Norwegian patriot Martin Gausle.

 

The prisoners of war did not lose their fighting spirit and supported each other in every possible way. Mark soon joined the underground organization of Soviet prisoners of war. First of all, the underground workers, using their connections, tried to help their fellows survive. But they also participated in acts of sabotage in the production of military products; at the risk of their lives they brought leaflets with reports of the Information Bureau into the camp. Among other things, they helped the desperate to keep their spirit strong. For this, even anti-fascist poetry was used.

 

After the war, in 1958, in Sachsenhausen, a notebook was found in the foundations of a kitchen barracks, wrapped in rubberized material. The notebook contained poems in Russian, which, according to Martin Gausle, who was found through the Norwegian embassy, ​​was given to him by the Soviet prisoner of war Tilevich for safekeeping. It soon became clear that Tilevich was alive and well and working in Moscow.

 

The main goal of the underground was an armed uprising and escape from the camp. General Tkachenko believed that the guards of the camp could be stoned and, taking advantage of the numerical superiority, prisoners could break out of the camp. They had to unite with the prisoners of other concentration camps and hold out until the approaching Soviet army approached. Plan “B” was not excluded – a march of 300-400 kilometers towards the front line.

 

The camp leadership became aware of the heroes' plans. But Mark was able to stay alive.

On the morning of April 21, 1945, when the artillery cannonade of the advancing Soviet troops was already reaching the camp, the guards began to drive the prisoners out of the barracks, build up in columns of 500 people and, surrounded by SS men with shepherd dogs, almost run outside the camp.

 

Those who could not keep up with the pace of the march and lagged behind were immediately shot. Mark, exhausted from hunger, was rescued by his friends, Soviet officers, who dragged him on themselves. In the forest near the town of Belov, the prisoners were overtaken by the columns of the Red Cross. With their arrival, open executions stopped, but the Germans continued to drive people forward. The prisoners were led to the Baltic Sea: those who did not die on the way, the Nazis intended to drive onto barges and flood in the Lubeck area. The Nazis did not succeed in doing this, since on May 2, 1945, the column of survivors near Krivitsa was overtaken by the Red Army. Mark Tilevich survived this time too. It must be said that after the war, Sachsenhausen was turned into the NKVD Special Camp No. 7 and was used as a camp for political prisoners from August 1945 to March 1950.

 

After the war, Mark served in the Group of Soviet Forces in Germany, where he first sat on a captured motorcycle. From that moment, his love affair with motorcycles and cars began.

 

During the Khrushchev thaw, the special officers finally left him alone – they stopped dragging him for interrogations and conversations about being in captivity. After finding the notebook and the testimony of Martin Gausle, he was allowed to talk about the anti-fascist underground and the resistance of Soviet prisoners of war.

 

In 1965, Mark Tilevich was awarded the Order of the Red Star, 20 years later – the Order of the Patriotic War, I degree.

 

With indescribable energy, Mark until his last days was engaged in the opening of memorials to the victims of concentration camps and the Holocaust. As vice-president of the international and national committee of Nazi prisoners, Mark Tilevich initiated the opening of a monument to Soviet prisoners of war in the Sachsenhausen memorial complex in 2000. And a year later, thanks to him, photo exhibition “Soviet prisoners of war in Sachsenhausen. 1941-1945” happened.

 

Mark Tilevich died on August 7, 2017. Today, the regional public charitable foundation “In memory of the prisoners of the concentration camps named after Mark Tilevich” continues to operate in Moscow.