Зерубавель Горовиц

1924-1948

1Part_Horowitz_www.jpg

Один из двенадцати Героев Израиля, Зерубавель Горовиц родился в местечке Жежмаряй (рус. Жижморы) в 40 километрах от Каунаса, тогдашней столицы Литвы. Его отца, Шмуэля Халеви-Горовица, жижморцы знали как учителя еврейской школы и человека, обладавшего глубокими познаниями в Танахе и древнееврейском языке. Еврейская ученость Горовица соседствовала с социалистическими убеждениями, которые полностью разделяла его жена, Хана-Батья. Вопрос возвращения в Эрец-Исраэль в семье был решен давно – Горовицы лишь ждали, пока немного подрастут дети. Семья была большая: сыновья Шмуэль и Йифтах, и дочь, Керен-Хапух – дети Шмуэля от первой жены, Ривки, умершей от инфаркта. Женившись во второй раз на Хане-Батье, учитель стал отцом еще одной дочери, Иегудит, и двух сыновей, Зерубавеля и Якова, самых младших.

 

Зерубавель учился в начальной еврейской школе, где его отец преподавал Танах и иврит. С самого детства он отличался тонкой натурой и тягой к приключениям. Однажды, когда ему было семь лет, мальчик не вернулся вовремя домой. В местечке поднялся жуткий переполох. Родители и соседи сбились с ног в поисках пропавшего. А на следующее утро он как ни в чем не бывало пришел домой, веселый и полный впечатлений. Зерубавель рассказал, что в соседних Кошедарах есть станция, куда – представляете?! – приходил большой паровоз. Когда он услышал о паровозе, то немедленно отправился в путь через густой лес, чтобы увидеть чудесную штуковину собственными глазами.

 

В 9 лет Зерубавель вместе с семьей приехал в подмандатную Палестину. Горовиц-старший решил осесть в кибуце Тель-Йосеф, названном в память известного еврейского лидера Иосифа Трумпельдора. Как убежденные социалисты-сионисты, олимы решили жить в месте, основанном левым движением Гдуд ха-авода, и работать в сельском хозяйстве. В кибуце семью уже встречали старшие братья Зерубавеля, Шмуэль и Йифтах, которые приехали в Эрец-Исраэль несколькими годами раньше. 

 

Сначала Зерубавелю приходилось нелегко: для сверстников он был «галутным», в отличие от гордых сабр-кибуцников. Местные ребята над ним подтрунивали из-за иностранного акцента и спокойного характера, но постепенно мальчик стал совершенно своим. В школе «Эмек Харод» Зерубавель значился одним из первых спортсменов. Особенно он любил легкую атлетику, а еще защищал честь школы в команде по баскетболу.  

 

Как тогда было принято в еврейских семьях, родители хотели, чтобы дети были всесторонне развиты, в том числе умели играть на музыкальных инструментах. Зерубавель с самого детства посещал уроки флейты, и не было праздника в кибуце, на котором бы он не играл в составе местного духового оркестра.

 

В 16 лет Горовиц решил оставить школу и присоединиться к своим друзьям, вставшим на путь открытой борьбы за Эрец-Исраэль. Кибуцная молодежь почти поголовно шла в «Пальмах», всё свободное время отдавая тренировкам и подготовке к будущим сражениям за независимость Израиля. А вдруг героических битв на всех не хватит? Уже было подавлено арабское восстание 1936-1939 годов, уже шла борьба с постоянными вылазками против еврейского ишува, уже шла в Европе Вторая мировая война… Сидеть сложа руки никто больше не мог.

 

Сначала Зерубавель с друзьями ходили в долгие пешие походы по Палестине, в том числе по тем местам, где англичане строго-настрого запрещали появляться евреям. Затем юноши начали тренироваться в рядах подпольной военной организации «Хагана». 14 июня 1942 года Зерубавель Горовиц стал бойцом роты Алеф, размещенной в кибуце Кфар Гилади. По мере продвижения Немецкого Африканского корпуса Роммеля к Египту, рота была переведена в кибуц Негба, восточнее современного Ашкелона. Еврейская молодежь должна была стать заслоном на пути гитлеровских полчищ. Зерубавель находился в Негбе около четырех месяцев, пока угроза не миновала.

 

Когда в начале 1945 года в стране началась операция «Сезон», Зерубавеля привлекли к антитеррористическим действиям против радикальных еврейских подпольных организаций сионистов-ревизионистов «Эцель» («Иргун Цвай Леуми») и «Лехи». Но служба такого рода Горовицу была не по нраву – поднимать руку на братьев он не хотел и часто рассказывал соратникам о своем разочаровании по поводу вывода членов «Эцель» и «Лехи» из борьбы за независимость страны.

 

Вторым разочарованием для Зерубавеля стала пассивность руководства ишува и англичан в организации помощи европейским евреям. Всё чаще он задумывался о своих соседях и родственниках из Жижмор, брошенных на произвол судьбы. 

 

Несмотря на решительное противодействие командования «Пальмаха», Горовиц в марте 1945 года записался в лагере «Црифин» в Еврейскую бригаду, состоявшую из жителей Палестины и воевавшую в составе Британской армии. Большинство солдат из этого подразделения к тому времени уже были в Европе, но Зерубавель решил, что отомстить нацистам он сможет и позже. 

 

У британцев Зерубавель прослужил около полутора лет. Отличный снайпер, он завоевал второе место на соревнованиях по стрельбе среди военнослужащих Британской армии, проходивших в Египте. У англичан он овладел и навыком стрельбы из станковых пулеметов и других видов оружия. 

 

В начале ноября 1945 года Зерубавеля перевели в Австрию, где он пробыл около двух месяцев, помогая еврейским беженцам и их организациям. До своей демобилизации он успел послужить также в Бельгии, Нидерландах и Франции. 29 июня 1946 года он вернулся со своим другом в Египет, а уже 1 сентября 1946 года покинул ряды Британской армии.

 

Вернувшись в Палестину, он с большим восхищением рассказывал всем о своих впечатлениях от Парижа, увиденных в Лувре картинах и концертах, которые посещали британские солдаты в столице Франции. Но Тель-Авив с надписями на иврите и кибуц Тель-Йосеф были куда милее его сердцу. С нескрываемой радостью Зерубавель вернулся на ферму, где продолжил работать на заготовке корма для скота и сборе клевера. 

 

Горовиц любил природу Галилеи и созидательный крестьянский труд, но с началом Войны за независимость, не раздумывая ни секунды, он снова взял в руки оружие. Как позже вспоминали его друзья и близкие, он не хотел снова воевать, но 23-летний ветеран чувствовал свою ответственность за молодых призывников.

2Part_Horowitz_www.jpg

Из-за самовольного вступления в Британскую армию Зерубавеля давно исключили из рядов «Пальмаха», поэтому ему пришлось обращаться напрямую к бывшим командирам. Благодаря поддержке всего кибуца, также замолвившего словечко за своего парня, Зерубавеля вернули на службу и предложили сопровождать грузовые машины в Афулу. 

 

Отсиживаться вдали от основных событий он решительно отказался. Не послушав друзей, настаивавших на том, чтобы он служил недалеко от дома, в начале января 1948 года он добился перевода в район Иерусалима.

 

Бавель, как его называли однополчане, вступил в 6-й полк бригады «Харель» Пальмаха, действовавшей в районе Иерусалима под началом Ицхака Рабина. По прибытии в Кирьят-Анавим, Зерубавель был направлен в подразделение, обеспечивающее транспортировку между горами Иерусалимского округа. 

 

Последний бой Горовица состоялся в субботу, 27 марта 1948 года. Рано утром большой конвой двинулся на юг, чтобы доставить припасы в осажденный Гуш-Эцион – еврейские поселения, основанные в 1920-х годах в северной части Хевронского нагорья. 

 

Арабы не ожидали такой дерзкой акции в шабат, и колонна прибыла в Гуш-Эцион без происшествий. Согласно изначальному плану, конвой должен был выехать из Иерусалима в четыре утра и еще до рассвета, в полшестого, выехать назад. Пока команды разгружали машины, 4 бронетранспортера должны были помешать арабам устроить блокпосты на дороге, ведущей в Вифлеем. Операция проводилась при поддержке легкого самолета-разведчика. Но отправка из Иерусалима и выгрузка продовольствия затянулись. Выехать из Гуш-Эциона назад смогли лишь в 11:00.

 

За это время жители окрестных арабских деревень успели вызвать подкрепление. На обратном пути еврейские солдаты наткнулись на целую сеть каменных завалов и многочисленные засады. Несмотря на перестрелки и прорыв забаррикадированных участков, колонне из 51 машины удалось прорваться к городу Аль-Хадра, примерно в двух километрах к югу от Вифлеема, где бойцы наткнулись на седьмую, самую большую баррикаду. 

 

Экипаж Зерубавеля Горовица шел первым, за ним – еще четыре бронетранспортера под командованием Арие Теппера. Они двигались в 200 метрах впереди остальных машин, и главной задачей Горовица – командира «разрушителя баррикад» (ивр. «порец ха-махсомим») – было протаранить каменную баррикаду, расчистив в ней проход для остальной колонны. «Разрушитель баррикад» представлял собой обшитый сталью тяжелый грузовик с приваренным спереди плуговым отвалом. Каждый раз, когда машине удавалось пройти завал, Горовиц докладывал по рации: дорога чиста, можно двигаться дальше.

 

Однако седьмой блокпост оказался самым неприступным. После безуспешных попыток расчистить проход под шквальным огнем, машина Зерубавеля наехала на препятствие и вышла из строя.

 

Со всех сторон по колонне шел интенсивный снайперский огонь. Командир колонны Цви Замир приказал оставшимся в строю водителям отступать в Гуш-Эцион. Четыре броневика-«сэндвича» и семь грузовиков смогли развернуться, собрать людей из поврежденных машин и доехать до Гуш-Эциона. Сам командир конвоя был среди тех, кто вернулся назад. Командование оставшимися машинами перешло к Арие Тепперу, который отошел со всеми к большому дому у дороги. В этом единственном укрытии бойцы почти сутки держали круговую оборону, пока их не вызволили англичане.

 

Зерубавель Горовиц со своим экипажем остался в выведенном из строя грейдере прямо на дороге. Им была отправлена помощь, но арабские ополченцы, закрепившиеся у гробницы Рахели, вынудили спасательный бронетранспортер вернуться. 

 

Между тем внутри брони находилось 14 бойцов, большинство из которых было ранено. Те из них, чьи раны были не очень серьезными, заняли оборону и продолжали стрелять из бойниц по противнику, пытавшемуся приблизиться. 

 

К 18:30 арабский отряд подошел к машине практически вплотную. В бронетранспортер полетели «коктейли Молотова». Две бутылки попали в моторный отсек, третья подожгла заднее колесо машины. Зерубавель вместе с одним из товарищей пытались потушить пожар, охвативший машину, но пламя разгоралось всё сильнее. 

 

Дышать в машине стало практически невозможно. Один из бойцов, Яков Дрор, хорошо знавший дорогу в Кфар-Эцион, предложил прорываться с боем назад. Зерубавель согласился и приказал всем, кто может самостоятельно передвигаться, уходить. Сам он не был ранен, но уходить отказался: «Я не оставлю раненых в машине! Не оставлю!» – это были последние слова Зерубавеля Горовица, которые запомнил его выживший друг.

 

Три воина выбрались через эвакуационный люк в полу, отползли под прикрытием огня, который вел Зерубавель, в канаву на обочине дороги и в темноте смогли выйти к своим. 

 

После их ухода Зерубавель продолжал вести неравный бой с противником. При отходе к своим оставшиеся в живых члены экипажа услышали страшный взрыв и увидели столп огня.

 

Есть несколько версий последних минут жизни Зерубавеля Горовица. Возможно, машина взорвалась сама, но общепринятой версией считается другая: когда арабские ополченцы подошли к машине и вскрыли бронедверь, Зерубавель взорвал гранату. В любом случае известно, что погибли не только командир экипажа и раненые солдаты, но и арабы, окружившие броневик.

 

Зерубавель Горовиц погиб смертью храбрых, не оставив в горящей машине раненых товарищей на поругание врагу. 

 

После окончания Войны за независимость, за прикрытие отступления товарищей Зерубавелю Горовицу посмертно было присвоено звание Героя Израиля, высшая военная награда в стране. На торжественном мероприятии, проходившем в Тель-Авиве 17 июля 1949 года, присутствовала мать героя Хана-Батья, президент Израиля Хаим Вейцман, премьер-министр Давид Бен-Гурион, начальник Генерального штаба Яаков Дори, представители зарубежных посольств и депутаты Кнессета.

 

Лейтенант Зерубавель «Бавель» Горовиц похоронен на военном кладбище на горе Герцля в Иерусалиме.

 
1Part_Horowitz_www.jpg

Zerubavel Horowitz

1924-1948

One of the twelve Heroes of Israel, ZERUBAVEL HOROWITZ (1924-1948) was born in the town of Zhezhmariai (Russian Zhizhmory), 40 kilometers from Kaunas, then capital of Lithuania. His father, Shmuel Halevi-Horowitz, was known to the Zhizhmors as a teacher of the Jewish school and a person who possessed deep knowledge of the Tanakh and the Hebrew language. Horowitz's Jewish scholarship coexisted with socialist convictions, which were fully shared by his wife, Hana Batya. The question of returning to Eretz Yisrael in the family was resolved long ago - the Horowitzes were just waiting for the children to grow up a little.

Zerubavel attended an elementary Jewish school, where his father taught the Tanakh and Hebrew. From childhood, he was distinguished by a delicate nature and a thirst for adventure.

At the age of 9, Zerubavel and his family arrived in Mandatory Palestine. Horowitz Sr. decided to settle in Kibbutz Tel Yosef. As staunch socialist Zionists, the Olims decided to live in a place founded by the leftist movement Gdud Havoda and work in agriculture. In the kibbutz, the family was already met by the elder brothers of Zerubavel, who had arrived in Eretz Yisrael a few years earlier.

At the Emek Harod School, Zerubavel was one of the first sportsmen. He especially loved athletics, and also defended the honor of the school in the basketball team. Zerubavel also attended flute lessons from childhood, and there was no holiday in the kibbutz that he did not play with the local brass band.

At the age of 16, Horowitz decided to leave school and join his friends who embarked on the path of an open struggle for Eretz Yisrael. Kibbutz youth almost without exception went to the Palmach, devoting all their free time to training and preparation for future battles for the independence of Israel.

At first, Zerubavel and his friends went on long hikes in Palestine, including those places where the British strictly forbade Jews to appear. Then the young men began training in the ranks of the underground military organization "Haganah". On June 14, 1942, Zerubavel Horowitz became a soldier of the Aleph Company, stationed in Kibbutz Kfar Giladi. As Rommel's German Afrika Korps moved towards Egypt, the company was transferred to Kibbutz Negba, east of present-day Ashkelon. The Jewish youth was to become a barrier on the path of Hitler's hordes. Zerubavel was in Negba for about four months until the threat was over.

When Operation Season began in the country at the beginning of 1945, Zerubavel was involved in anti-terrorist actions against the radical Jewish underground organizations of the Zionist revisionists Etzel (Irgun Zvai Leumi) and Lehi. But Horowitz did not like this kind of service - he did not want to raise his hand against the brothers and often told his comrades-in-arms about his disappointment with the withdrawal of the members of "Etzel" and "Lehi" from the fighting for the country's independence. The second disappointment for Zerubavel was the passivity of the Yishuv leadership and the British in organizing aid to European Jews.

Despite strong opposition from the Palmach command, Horowitz in March 1945 enrolled in the Tzrifin camp in the Jewish Brigade, which consisted of Palestinian residents and fought as part of the British Army. Most of the soldiers from this unit were already in Europe by that time, but Zerubavel decided that he could take revenge on the Nazis later.

He served the British for about a year and a half. An excellent sniper, he won second place in the shooting competition among the British Army, held in Egypt. From the British, he also mastered the skill of shooting from heavy machine guns and other types of weapons.

In early November 1945, Zerubavel was transferred to Austria, where he spent about two months helping Jewish refugees and their organizations. Before his demobilization, he also served in Belgium, the Netherlands and France. On June 29, 1946, he returned with his friend to Egypt, and on September 1, 1946, he left the ranks of the British army.

With the outbreak of the War of Independence, without hesitation, he took up the arms again. As his friends and relatives later recalled, he did not want to fight again, but the 23-year-old veteran felt responsible for the young recruits.

Due to his unauthorized entry into the British Army, Zerubavel was expelled from the ranks of the Palmach long ago, so he had to contact his former commanders directly. Thanks to the support of the entire kibbutz, Zerubavel was returned to the service and offered to escort trucks to Afula.

He decidedly refused to sit away from the main events. Not listening to friends who insisted that he serve near his home, in early January 1948, he secured a transfer to the Jerusalem area.

2Part_Horowitz_www.jpg

Bavel, as his fellow soldiers called him, joined the 6th regiment of Palmach's Harel brigade operating in the Jerusalem area under the command of Yitzhak Rabin. Upon arrival in Kiryat Anavim, Zerubavel was assigned to a unit providing transportation between the mountains of the Jerusalem District.

Horowitz's last fight took place on Saturday, March 27, 1948. Early in the morning, a large convoy moved south to deliver supplies to the besieged Gush Etzion, a Jewish settlement founded in the 1920s in the northern Hebron Highlands.

The Arabs did not expect such a daring action on Shabbat, and the convoy arrived at Gush Etzion without incident. According to the original plan, the convoy was to leave Jerusalem at four in the morning and, even before dawn, at half past five, to leave. While the teams were unloading the vehicles, 4 armored personnel carriers were supposed to prevent the Arabs from setting up checkpoints on the road leading to Bethlehem. The operation was carried out with the support of a light reconnaissance aircraft. But the dispatch from Jerusalem and the unloading of food was delayed. We were able to leave Gush Etzion only at 11:00.

During this time, the inhabitants of the surrounding Arab villages managed to call for reinforcements. On their way back, Jewish soldiers stumbled upon a network of stone rubble and numerous ambushes. Despite skirmishes and breaking through the barricaded areas, a column of 51 vehicles managed to break through to the city of Al-Khadra, about two kilometers south of Bethlehem, where the fighters stumbled upon the seventh and largest barricade.

The crew of Zerubavel Horowitz went first, followed by four more armored personnel carriers under the command of Arie Tepper. They were moving 200 meters ahead of the rest of the vehicles, and the main task of Horowitz - the commander of the "barricade destroyer" (Hebrew "porets ha-makhsomim") - was to ram the stone barricade, clearing a passage in it for the rest of the column. The Barricade Breaker was a steel-clad heavy truck with a plow blade welded to the front. Every time the car managed to pass the blockage, Horowitz reported on the radio: the road is clear, you can move on.

However, the seventh checkpoint turned out to be the most impregnable. After unsuccessful attempts to clear the passage under heavy fire, Zerubavel’s car ran into an obstacle and failed.

Intense sniper fire was coming from all sides on the convoy. The commander of the column, Zvi Zamir, ordered the remaining drivers in the ranks to retreat to Gush Etzion. Four "sandwich" armored cars and seven trucks were able to turn around, pick up people from the damaged vehicles and drive to Gush Etzion. The convoy commander himself was among those who returned. Command of the remaining vehicles passed to Aria Tepper, who withdrew with everyone to a large house by the road. In this only shelter, the fighters held a perimeter defense for almost a day until the British rescued them.

Zerubavel Horowitz and his crew stayed in the disabled grader right on the road. Help was sent to them, but the Arab militias, entrenched at the tomb of Rachel, forced the rescue vehicle to return.

Meanwhile, there were 14 fighters inside the armor, most of them were wounded. Those of them, whose wounds were not very serious, took up defensive positions and continued to shoot from the loopholes at the enemy who was trying to approach.

By 18:30 the Arab detachment came close to the car. Molotov cocktails flew into the armored personnel carrier. Two bottles hit the engine compartment, and a third set fire to the rear wheel of the car. Zerubavel, together with one of his comrades, tried to extinguish the fire that engulfed the car, but the flames flared up more and more. It became almost impossible to breathe in the car. One of the fighters, Yakov Dror, who knew the road to Kfar Etzion well, offered to break through with a fight back. Zerubavel agreed and ordered everyone who can move independently to leave. 

Three warriors got out through an evacuation hatch in the floor, crawled under the cover of fire, which was led by Zerubavel, into a ditch on the side of the road and in the darkness were able to go out to their own. After their departure, Zerubavel continued to fight an unequal battle with the enemy. While retreating to their home, the surviving members of the crew heard a terrible explosion and saw a pillar of fire.

There are several versions of the last minutes of the life of Zerubavel Horowitz. Perhaps the car exploded by itself, but the generally accepted version is considered to be different: when the Arab militias approached the car and opened the armored door, Zerubavel detonated a grenade. In any case, it is known that not only the commander of the crew and the wounded soldiers were killed, but also the Arabs who surrounded the armored car.

Zerubavel Horowitz died a heroic death, not leaving his wounded comrades in a burning car to be abused by the enemy.

After the end of the War of Independence, for covering the retreat of his comrades, Zerubavel Horowitz was posthumously awarded the title of Hero of Israel, the highest military award in the country. The ceremonial event, held in Tel Aviv on July 17, 1949, was attended by the mother of the hero Khan Batya, Israeli President Chaim Weizmann, Prime Minister David Ben-Gurion, Chief of the General Staff Yaakov Dori, representatives of foreign embassies and members of the Knesset.

Lieutenant Zerubavel "Bavel" Horowitz is buried in the military cemetery on Mount Herzl in Jerusalem.