1Tchernoblskiy_www_16_08.jpg

Борис Чернобыльский

1944 - 1998

Он взял жену, маленьких детей, и решил бежать из СССР пешком через финскую границу. Борис Чернобыльский 14 лет боролся с Советским Союзом за право иммигрировать в Израиль. 

 

История борьбы Бориса Чернобыльского началась в 1974 году. Тогда он работал над проектированием радиолокационной станции. И предложил начальству взять на работу и его жену, тоже инженера. На что услышал: “Мы евреев больше не берем. Времена поменялись”. Борису было всего 30 лет. И тут он понял, что никаких перспектив для него больше нет. Страна советов создавала для евреев "железобетонный потолок". Борис уволился и подал документы в ОВИР, чтобы получить разрешение на выезд в Израиль. Но получил отказ по причине секретности работы.

 

“Это был билет в один конец, – рассказывает Геула Богославская, дочь Бориса Чернобыльского. – На человеке было уже пятно, его уже отовсюду повыгоняли, уже его детей никуда не примут. Папа всегда говорил: “Я буду им делать такую жизнь, что советской власти будет проще меня отпустить”. Возможно, это дало противоположный эффект. Но он просто по-другому не мог. Он не мог сидеть и просто ждать”. 

 

И Борис Чернобыльский влился в движение “отказников” (так называли людей, получивших отказ в выезде из СССР).

 

“Движение отказников делилось на “культурников” и “хулиганов”. Вот папа был “хулиган”. Эти “хулиганы” – они, в основном, ходили на демонстрации, устраивали голодовки, пикеты”.

 

Бориса Чернобыльского едва не посадили в первый же год его “хулиганской” жизни. “Отказники” организовали демонстрацию в приемной Верховного Совета СССР. Туда они пришли с наклеенными желтыми звездами на груди. 

 

“Отказники требовали озвучить причины и сроки отказов, потому что все знали, что им отказано по секретности. Но это нигде не было написано. Потому что срок секретности у многих давно истек. Даже не выпускали людей, которые в армии служили 20 лет назад. В стройбате. Какая там могла быть секретность?! После этого отца чуть не посадили. Вмешался Картер. Как раз в это время Брежнев пытался наладить отношения с Америкой. И их отпустили”.

 

Эта ситуация не испугала Чернобыльского. Напротив. Он еще активнее стал устраивать демонстрации, пикеты и голодовки, писать письма в иностранные газеты. Люди из его окружения получали разрешения на выезд один за одним. А семья Чернобыльских получала отказ за отказом.

 

“Отец все время искал способы уехать. И у него возникла немного безумная идея: обзавестись израильскими паспортами. Чтобы позиционировать нас, как насильно удерживаемых Советским Союзом израильских граждан. Он рассказал об этом плане своим друзьям, которые на тот момент уже жили в Израиле. Те пошли в Мисрад а-пним [МВД Израиля]. Там покрутили пальцем у виска. Какие документы? Они даже не видели, кто мы такие. Наши представители сказали: нет проблем, мы тогда подаем иск в БАГАЦ. [Верховный Суд Израиля]. А времена были другие. Сейчас это уже история. А тогда – это была разменная монета политическая. Кто помогает евреям СССР, а кто не помогает. Поэтому МВД Израиля решило не связываться и выписало нам всем четверым загранпаспорта: родителям и мне с сестрой. Их нам не могли выдать, выслать. А нам выдали нотариально заверенную копию”.

 

В 1980 году, после того как СССР ввел свои войска в Афганистан, разрешения на выезд евреям в Израиль перестали давать вообще. К этому времени все близкие друзья Чернобыльских уже уехали из СССР. И тогда Борис решился на отчаянный шаг – переход границы. Он взял жену, двух маленьких детей и еще одного товарища. И они отправились в лес на границе с Финляндией.

 

“Он правильно предположил, что никто его никуда не отпустит. И тут папу какой-то человек вдохновил. Сказал, что если ты найдешь кого-то, кто тебя встретит в Финляндии и отвезет в Швецию, то Швеция тебя уже СССР не выдаст. Потому что Финляндия выдавала советских граждан только так. Там стоило только взять такси, и тебя везли в посольство СССР.

Мама не сумела его переубедить, и мы пошли с ним. Нам, детям, сказали, что мы едем на какие-то каникулы. Мы сошли с поезда и пошли в лес. И по этому лесу мы шли три дня. Нам сказали говорить только шепотом. И придумали для нас такую легенду: мы в заповеднике, лесники не разрешают здесь ходить людям. Поэтому надо говорить только шепотом. И мы говорили шепотом до того момента, пока мою сестру не укусила оса. Она закричала. И тогда к ней подбежал мужик, который был с нами, и заткнул ей рот рукой.

А потом мы с сестрой просто заболели от этой воды. У нас схватило животы и поднялась температура. Там были какие-то пруды, мы эту воду пропускали через марлю, кипятили. И тогда мама сказала: “Всё! Уходи дальше, а я с детьми пошла назад”. Конечно, папа не мог нас бросить. И мы вернулись. Как выяснилось потом, человека, который нас встречал в Финляндии, а это был папин лучший друг, поймали финны на границе. Но он их не интересовал, потому что на тот момент он уже был гражданином Израиля”.

2Tchernoblskiy_www_16_08.jpg

После неудавшейся попытки бегства Чернобыльский понял, что шансов уехать больше нет. И с этого момента он забыл об осторожности. В мае 1981 года Борис вместе с другими “отказниками” организовал пикник в лесу в День независимости Израиля. И их компанию приехали разгонять милиционеры, подгоняя отказников словами “Шнель! шнель!”. В ответ Чернобыльский назвал милиционера фашистом. Спустя несколько дней правоохранители разыграли целый спектакль. Заявили, что Чернобыльский ударил милиционера по руке. И завели уголовное дело по факту сопротивления милиции.

 

“Его арестовали. И следователь, который вел дело, уходил на пенсию. Это было его последнее дело. И он папе сказал: “Ну ладно, вы идите домой, дайте подписку о невыезде…” И он так на него посмотрел, что папа это воспринял как намек. Это был беспрецедентный случай. Никогда никого из отказников, если арестовывали, домой не отпускали. И папа отправился в бега. И несколько месяцев скрывался в разных местах. А потом вернулся, зная, что его арестуют. Но за это время мама привлекла внимание общественности, журналистов. Поэтому ему дали всего год, а статья, по которой его судили, была «Сопротивление милиции». И он всегда говорил: “Я единственный из всех узников Сиона сидел всего год, но зато в Магаданской области”.

 

Чернобыльский отсидел срок, вернулся домой. Он открыто заявил, что не будет иметь с Советским Союзом никаких официальных связей. В 1985 году он отказался получать советское свидетельство о рождении для своего новорожденного сына. А после решил, что его дети не должны ходить в советскую школу. И устроил дочь Геулу в школу при американском посольстве. О том, что “лед тронулся”, стало понятно только через 13 лет. Когда в 1988 году его неожиданно выпустили в США на конференцию.

 

“Сахаров послал папу в командировку от “Фонда развития и выживания человечества”. И он, имея отказ по секретности, поехал в Америку, в Англию, в Израиль заехал. И после этого уже распалась концепция с секретностью. И тогда нам позвонили и сказали: “Вы получили разрешение – ждите открытку”. Когда мы получили разрешение на выезд, папа сказал фразу, которая раскрывает его характер: “Мне предоставляется последняя возможность сделать что-то, что никто никогда не делал до меня”. И тогда он купил машину и приехал на ней в Израиль. И, действительно, это был первый раз, когда кто-то пригнал из Союза машину. Но это была головная боль, а не машина. Она ездила ужасно, все время ломалась. У нас до этого не было никогда машины. Поэтому папа понятия не имел, что покупает”. 

 

В 1989 году семья Чернобыльских покинула СССР. Борис добился своей цели спустя долгих 14 лет. Так сложилось, что прожил он в Израиле меньше, чем боролся за право выезда. В 1998 году во время шторма Борис утонул в море. Ему было всего 54 года.

Проект "Еврейские герои"